|
Я никогда
не предполагал, что Прага окажется таким в сущности немецким городом.
Я говорю
даже не о готической архитектуре, не о внешнем облике домов, но о
чем-то менее материальном. Поскольку
Чехия входила в состав Священной Римской империи, у самих немцев с
идентификацией этого города проблем не было никогда.
В 14 веке они создали именно в Праге
первый в центральной Европе университет, который котировался
исключительно высоко. Одно
время, при короле Рудольфе II, Прага вообще была
имперской столицей. Король
этот был совершено сумасшедшим, окружил себя алхимиками и астрологами,
собрал огромную коллекцию произведений искусства, которая после его
смерти большей частью попала в руки шведов.
Однако именно при его дворе жили И.Кеплер и Тихо Браге, и
чуть поодаль – в еврейском квартале – знаменитый Бен Бецалель,
создатель Голема.
Возвращаясь
к Университету – надо сказать, что закат его начался тогда, когда
ректором оного был назначен небезызвестный Ян Гус. Энергичный ректор выбил из
наместника право чешского самоопределения в рамках университета, после
чего в Совете Университета чехи получили 8 голосов, а немцы 3.
Это привело к исходу немецких
профессоров и студентов из Университета и резкому снижению уровня
заведения. Немцы же – дабы
компенсировать утрату Пражского университета – срочно открыли
университет в Гейдельберге. (Страшно
подумать, где б, ежели б не Ян Гус, учился бедняга Ленский.
Вы можете представить себе его выпускником какого-то Пражского
университета?)
Пражский
же университет несколько веков славился как рассадник ереси, пока его
не отдали иезуитам. Но это было
позднее.
Я не
очень хорошо знаю немецкую литературу, но для меня при моей
безграмотности было неожиданным то, что в Праге родился и вырос Райнер
Мария Рильке. И я никогда не
задумывался над местом
проживания Густава Майринка. Что
Кафка был пражанином – это я, конечно, знал.
Но что интересно – я не нашел никаких следов Майринка и
Рильке в Праге. Даже доски на
доме. Может, и есть они, эти
доски, но никто из тех, с кем я
разговаривал – ни гиды, ни работники туристских центров – об этом
ничего не знают. Кафка же
раскручен вовсю, но, по-моему, не столько как явление
немецкой культуры (чешское государство озабочено скорее тем, чтоб
забыть о немецкой культуре, которой оно обязано столь многим), но
скорее как еврейский феномен – я сужу по цене на билеты в его крохотный
музей. Надо сказать, что цены
на обьекты, связанные с
еврейской Прагой (старинная синагога 13 в., старинное еврейское
кладбище 15 в. и т.д.) – на мой взгляд, неоправданно высоки.
Много
веков в Праге шла борьба между немецкой и
чешской компонентами культуры этого города, особенно последние
столетия, когда чешский просветитель Сметана добился создания
чешской школы. В начале 20 в. чешских и немецких
школ было примерно поровну.
Картина
была, конечно, сложнее противопоставления немцы-чехи.
Были онемечившиеся чехи, были
чехи-католики, продолжала существовать гуситская церковь
(сегодня в Чехии это отдельная
конфессия, владеющая кучей
церквей в разных частях Праги и других чешских городов), были и евреи –
как ортодоксы, так и ассимилирующиеся в чешском или немецком
направлении.
Но до
первой мировой войны управление страной велось на немецком языке.
Вообще же немцы жили в Праге до 1945
г.
После
1945 г. – как написано в путеводителе – зверства немецких оккупантов
сделали сосуществование немцев и чехов невозможным.
Конец прекрасной эпохи.
Я ничего
не хочу писать о красотах Праги. Прага – один из красивейших городов, виденных мной, но для меня
все это не выходит за рамки обычных туристских ахов и охов, которые,
кстати, легко перевешиваются
моим последним впечатлением от Праги – словом ЖИДЫ на стене
пятиэтажного панельного дома напротив нашего отеля.
По
большому счету, единственным нетуристским, по настоящему зацепившим меня в Праге
впечатлением – было, пожалуй,
знакомство с работами скульптора и художника Франтишека Билека,
на которые, впрочем, я наткнулся
случайно, на выставке современого чешского искусства в здании дворца Кинских.
Собственно, я шел посмотреть на
здание, шел по следам Кафки, дворец Кинских был связан с его юностью.
Не зайти
на выставку, однако, я, понятно, не мог. Работы Билека были в самом
начале экспозиции и ничего равного им, на мой взгляд, там не было.
Надо сказать, что в центре выставки
находился читальный зал,
где можно было найти
информацию о том, что
тебя заинтересовало, обложиться книгами и вволю читать, сидя за широким овальным
столом у окна, за которым открывался вид на готический собор.
Я влетел
в этот зал и от порога сказал: «Билек».
Через 5 секунд передо мной лежало несколько книг – все
по-чешски, к сожалению, но с фотографиями работ.
Собственно, там было 2 альбома и
книга, изданная Гуситской церковью, с работами Билека, связанными с
оформлением Гуситских церквей и
кладбищ. К сожалению, только
эту книгу мне и удалось позднее найти в книжных магазинах, но и она
дает неплохое представление о нем.
Кроме
книг я получил от растаявшей библиотекарши адрес виллы Билека и
обьяснение, как туда добраться.
На вилле мы были через 40 минут. Там сейчас тоже музей.
Впечатление осталось бронебойное.
Хотя все-таки самые лучшие работы, на мой взгляд, были
те, первые, во дворце Кинских.
Франтишек
Билек родился в конце 70-х 19 в., а умер в 1941 году.
Судя по
всему, он был христианским мистиком, тело человека
рассматривал как дерево, укорененное
и в земле и в небе, так сказать, соединяющее эти стихии.
Таким образом, ствол – канал для
передачи энергий. Древесные
борозды на торсах скульптур – устойчивый признак его работ.
Как и соотнесение тела человека и
тела дерева.
Я отсканировал несколько репродукций, их можно посмотреть здесь.
Качество не ахти, любительское, но
другого – увы – нет.
|
