21. Обитаемый остров

Застыл Дельта-лет18 между прошлым и будущим Землею и небом, тобою и мной. Я все еще с вами всем сердцем, вас любящим, Но глас вострубил и зовет за собой.   Кругом синева без конца и без края, Внизу белоснежный узор облаков Как будто уже я в преддверии рая, Где вечный покой и земных нет оков.   Как в сказках герой перед трудным заданием К богам наперед за подмогой спешил, Так я этот мир обнимаю сознанием, Чтоб дал он мне силы и защитил.   (на пути в Ирак 26 июня 2004 года)

С июля по декабрь 2004 года я находился в Ираке для оказания помощи в восстановлении хозяйства и политической системы этой страны после свержения режима Саддама Хусейна. Еще в декабре 2003 года, через полгода после войны, Агентство международного развития США объявило о наборе добровольцев, среди прочих профессий требовались специалисты по контрактам, и я подал заявление. Причин было несколько:

а) заработать денег на квартиру Кате (платили 50% надбавку к зарплате). Этот план удался: я успел купить квартиру, несмотря на рост цен, если бы я ждал еще год, то даже Ирак не помог бы;

б) просто хотелось хоть чем-нибудь помочь несчастным иракцам;

в) это хорошо для моей карьеры (повышение квалификации, расширение профессионального кругозора, уважение коллег);

г) это давало дополнительный козырь московской миссии АМР перед начальством в Вашингтоне;

д) я хотел доказать всем, что мое плохое зрение – это не приговор, и я могу делать все то же самое, что и другие люди.

е) эта поездка отвечала моему главному девизу: все в жизни увидеть и испытать самому, по возможности.

Сначала я прошел антитеррористические курсы, организованные Службой дипломатической безопасности Госдепартамента для всех американских сотрудников, направляемых в Ирак. Служба находится в Вашингтоне на улице с оптимистическим названием Gallows Road (улица Виселиц). Здесь учились мои коллеги и друзья со всех континентов: Момчило Вучкович из Черногории, Деян Яснич из Сербии, Фред Джонсон из Перу, Нумериано Баутиста из Филиппин и другие. Нас учили выживать в условиях городской войны с невидимым противником, который мечтает взять тебя в заложники, и как вести себя, если ему это удалось; мы изучали виды оружия и типы взрывчатки с практическими занятиями на полигоне, стреляли из винтовки М-1, Ремингтон и из автомата Калашникова. Из калаша я поразил мишень очередью, о чем свидетельствовали звонкие щелчки пуль по мишени. На это военный инструктор заметил: я бы удивился, если бы русский не умел стрелять из «Калашникова» (типа, они с этим рождаются). Послевоенный Ирак полностью контролировался американской армией, и попасть туда можно было только по спецпропускам двумя путями: из Кувейта или из Иордании. В Кувейте находится большая военная база США, поэтому все американские военные пользовались первым путем, а гражданские – вторым. От Вашингтона до Багдада 14 часов лету: 8 часов до Франкфурта – пересадка – 4 часа до Аммана – ночевка в гостинице «Four Seasons», и на следующее утро еще час сорок минут полета над пустыней до Багдада.

В отличие от международного аэропорта имени королевы Алии, аэропорт Марка маленький, местного значения. Здесь же находится аэроклуб. Здание аэропорта небольшое, одноэтажное. Внутри есть маленький магазин сувениров и продуктовый ларек. Народу мало – только несколько полицейских и наша группа, отъезжающая в Ирак – человек 10, из них половина молодых иракцев – парней и девушек, все хорошо говорят по-английски. Формальности минимальные – отметиться в списке провожатого (у него уже есть все наши фамилии) и купить марку аэропортного сбора. Билетов не нужно, предъявляешь свои документы и телеграмму о резервировании места на данный рейс. С провожатым все вышли на летное поле, каждый нес свой багаж. Нас выстроили перед самолетом для внешнего досмотра багажа. Затем каждый должен был взять свой багаж и войти в самолет.

Первый день 11 июля 2004 г. Мы летели пассажирским самолетом английской компании Air Serve, выполняющей ежедневные коммерческие рейсы между Иорданией и Ираком по гранту американского правительства. Вылетели из аэропорта в 9 часов утра. С борта самолета город выглядит примерно вот так: Мы привыкли к тому, что города строят на берегу реки, но это не всегда возможно. Столица Иордании Амман построена прямо в пустыне. Самолет маленький, примерно на 20 пассажиров, по одному ряду кресел вдоль стенок и проход посредине. Такое впечатление, что летишь сидя в трубе. Туалета нет, поскольку продолжительность рейса небольшая. Багажного отделения тоже нет, поэтому мы просто положили свои вещи в хвосте салона. Места пилотов не отгорожены от пассажиров, так что в полете мы наблюдали, как они работают и переговариваются по рации. Время в полете – час сорок минут. Американская девушка-стюардесса раздала нам воду в небольших пластиковых бутылочках и какие-то сухарики. Полет проходил спокойно. Видно было, что пилоты опытные и хорошо знают свое дело.

Мы летели параллельно экватору все время по прямой линии на высоте 5 километров (15 тысяч футов). Безоблачная погода позволяла хорошо видеть землю. Под нами простиралась безжизненная плоская равнина бежевого цвета без намека на зелень, только далеко на севере, слева по борту видна какая-то гряда как будто из белой ваты – наверное, горы. Ближе к месту назначения на земле стали видны как по линейке прочерченные основные дороги, поля и населенные пункты. Перед Багдадом пролетели большую водную гладь. Я подумал, неужели это Персидский залив? Оказалось, озеро Хабания между городами Рамади и Фалуджа. Перед самым аэропортом видели один из дворцов Саддама Хусейна на полуострове, вдающемся в искусственный водоем. Говорят, что в Ираке насчитывается больше тысячи его дворцов. На самом деле их около двухсот, но ни в одном из них он не останавливался больше двух-трех часов, потому что боялся покушений.

Над аэропортом самолет стал быстро снижаться крутыми виражами (чтобы не успели сбить), и мы легко сели. Никаких неприятных ощущений или морской болезни никто не испытывал. Нам сказали взять все свои вещи и снова построиться около самолета для внешнего досмотра. Когда мы вышли из самолета, нас обдал сухой жар, как из сауны – 50 градусов Цельсия! Солнце стояло в зените. Поле багдадского аэропорта – запекшаяся белесоватая земля с высохшей травой и довольно узкими бетонными дорожками. Самолетов мало. Регулярные пассажирские рейсы утром и вечером совершают только самолеты Королевской Иорданской авиалинии. Поразило полное отсутствие людей в здании аэропорта (только иногда попадались военные) и тишина запустения. Нас провели какими-то коридорами, помню, что мы поднимались по лестнице на второй этаж, потом вышли в абсолютно безлюдный главный зал. Свои вещи мы все время несли с собой.

Аэропорт вместе с прилегающей территорией окружен высоким мощным бетонным забором (примерно 2,5 метра). Все бетонные заборы в Багдаде собираются из типовых бетонных блоков Дельта (они в сечении напоминают сильно вытянутый вверх треугольник). Такие заборы называются Джерсийский барьер (Jersey barrier). Все эти бетонные блоки изготовлены на заводе ЖБИ в Фалудже. Они доставлялись подрядчиками в Багдад под вооруженным конвоем. Позже я неоднократно встречал трех ребят из этого конвоя – украинцев Макса, Сашу и Славика. Они заходили ко мне домой, Макс любил рассказывать о своих военных подвигах и показывал большой шрам на животе.

Вокруг летного поля очень много военной техники: грузовиков и бронированных пехотных легковушек (Хамви или хамеры), есть БМП на гусеницах (Брэдли). Там же я видел бронированный пассажирский автобус под названием носорог (Rhino bus – смотри фото).

Везде американские военные. По нашивкам на рукаве (голова лошади на щите) видно, что это первая кавалерийская дивизия. Это – «лагерь Победа» (Camp Victory). Здесь живут в основном в больших палатках до 12 тысяч солдат разных национальностей. У них есть свой ресторан под названием Блэкджек и еще один под названием Пегас. Все питаются бесплатно. Есть военный магазин (называется PX – Post Exchange), где можно купить беспошлинные товары. В основном покупают электронную технику и спиртное. Въезд и выезд осуществляется по одному защищенному бетонными стенами коридору или по воздуху военными вертолетами – зона!

В зале аэропорта нас встретил военный сопровождающий в бронежилете цвета камуфляжа с автоматом. Сначала нас покормили в ресторане. Что мы ели, я не запомнил, так как все мысли были о поездке в зону. Потом сопровождающий разговаривал по рации насчет окна, когда нам разрешат ехать. Нас подвели к двум бронированным легковым машинам, в одну мы погрузили свои вещи, в другой должны были ехать сами. Машины снаружи выглядят как обычные американские внедорожники белого цвета, но когда открываешь дверцу, то сразу чувствуешь, что она очень тяжелая, задняя дверь двойная – внутренняя дверь из броневой стали. Сопровождающий и водители – мужчины лет около сорока, по выговору англичане. Это PSD (Personal Security Detail), а по-нашему – охрана. Перед отъездом нам выдали бронежилеты черного цвета (для гражданских) и каски из материала КЕВЛАР (это не металл, а специальный вязкий пластик, поэтому такие каски легче металлических, опять же, не так нагреваются, но при попадании пули этот материал мгновенно твердеет хуже стали). Все бронежилеты делаются безразмерными на липучках. Когда я стал брать свой бронежилет с сиденья, то аж присел: с непривычки показалось, что он весит тонну. Потом я привык, и уже легко вскидывал свой бронник, чтобы надеть через голову. Кстати, у моей коллеги возникло деликатное осложнение – бронежилеты не рассчитаны на женщин с большой грудью, и от ежедневного надевания у нее появились синяки на груди, тогда она просто вытащила броневую пластину из грудного клапана, и носила как простой жилет – снаружи не заметно. Сопровождающий и водители были в армейских бронежилетах цвета камуфляжа (я позавидовал, что у меня не такой же). У всех были рации и оружие (автоматы и пистолеты). Еще они взяли запасное оружие для нас, если придется отстреливаться, но нам его не отдали.

Сначала мы ехали в бетонном коридоре, и казалось, что он никогда не кончится. Напрягало то, что в этом коридоре некуда деться, если что случится. Как-то неожиданно коридор кончился, и на дороге стали встречаться другие легковые автомобили с иракцами внутри. Водитель и провожатый заметно напряглись и были предельно внимательны, оценивая обстановку. Мы ехали с предельной скоростью, примерно 80 километров в час, не останавливаясь. Стали появляться жилые дома и пешеходы, что не радовало, так как все время ждали какой-нибудь провокации. Наш провожатый два раза связывался с блокпостом, который находится перед въездом в Зеленую (то есть безопасную согласно американскому цветовому коду) зону, сообщая, что мы едем и будем у них через 10 минут, потом 5 минут. При этом он пользовался специальными паролями.

Я помню, что в тот раз мы не проезжали ни под одним мостом. Это очень опасные места, так как метать взрывные устройства в наши машины с моста – одно из самых любимых развлечений «плохих парней». Иногда приходится менять маршрут, и тогда нужно проезжать под таким мостом. Американские военные дали свои кодовые названия всем основным автомагистралям в Ираке. Дорога между Багдадским международным аэропортом (BIAP) и Зеленой зоной называется трасса Айриш (то есть ирландская, или зеленая). Ее иракское название: улица Кадисия. Это самая опасная дорога в Ираке. Когда я возвращался домой в декабре, то нас пришлось вывозить из зоны в аэропорт военными вертолетами – трасса Айриш была закрыта из-за постоянных терактов.

Весь путь от зоны аэропорта до Зеленой зоны занял примерно двадцать минут – такая короткая дорога на тот свет! У ворот рая встречает святой Петр с ключами, а у ворот Багдада нас встретили американские солдаты с автоматами. Всю дорогу перегораживал вертикально поднятый металлический щит желтого цвета. Это южные ворота в зону. Есть еще один блокпост на въезде в зону с запада, около Ворот Асассинов. Наша машина остановилась, но мы должны были сидеть внутри. Один солдат приблизился, внимательно осмотрел сидящих в машине, задал несколько вопросов и проверил наши документы, потом дал команду опустить первый щит. Наша машина проехала дальше и остановилась перед вторым вертикальным щитом, а первый снова подняли, таким образом, мы оказались между двумя металлическими щитами. Один солдат с зеркалом на палке медленно прошел вокруг машины, внимательно осматривая дно, в это время второй солдат стоял дальше по ходу и внимательно осматривал все вокруг. Затем они открыли капот, и осмотрели все под капотом и в кабине. Для нас это уже было в порядке вещей, ведь мы прошли специальную антитеррористическую подготовку в Вашингтоне. Только после этого дали команду опустить второй щит, и мы въехали в зону, слава Богу! Дальше нас повезли в городок Агентства международного развития США, где мне и предстояло провести шесть месяцев.

Зеленая зона – это бывший правительственный район на берегу реки Тигр в самом центре Багдада в районе Карада, доступ в который и раньше был закрыт для простых граждан. Иногда Зону называют пузырем (bubble), потому что люди в ней живут как под колпаком. Один журналист из «Гардиан» назвал ее Изумрудным городом. При Саддаме правительственный район был обнесен высоким кирпичным забором и охранялся спецслужбами. Теперь зона окружена высоким бетонным забором, а внутри находятся другие, меньшие по площади, зоны, как в матрешке. Они тоже окружены высокими бетонными заборами, так что люди там передвигаются по улицам как крысы в лабиринте. Улица Кадисия (продолжение трассы Айриш) разрезает Зеленую зону, как грушу, на две половинки с юга на север. Слева по ходу – большой парк имени 14 июля с плацем для парадов, военным музеем и памятником неизвестному солдату. К парку 14 июля примыкает большой парк Завра, где находится зоопарк. Парк Завра не входит в Зеленую зону. Говорят, что при Саддаме в правительственном районе держали львов-людоедов (Что они, гуляли по улицам?), которых после падения режима перевели в зоопарк. За парком 14 июля находится бывшее министерство промышленности и военной индустриализации, дворец съездов (Сonvention Сenter), новое здание совета министров (над ним развевается иракский флаг) и гостиница «Аль-Рашид». Дальше проезжаешь через очень красивые Иерусалимские ворота, и видишь слева за бетонным забором какой-то зиггуратовый дворец, сильно разрушенный бомбежками (возможно, министерство транспорта). Стоя под воротами, можно увидеть небо через сквозное отверстие от мины в куполе.

За министерством – большая огороженная территория в несколько кварталов, это военный лагерь «Стальной дракон», который так называется потому, что в нем располагаются американские драгуны (мотопехота). Кроме бетонного забора, лагерь еще защищен колючей проволокой и имеет свой КПП. Внутри находится бывшее здание национальной ассамблеи (парламента), за ним – еще один лагерь – Волчья стая (Wolf Pack) и военная столовая на 500 посадочных мест, которая позволяет обслужить по 2 тысячи человек в завтрак, обед и ужин. Столовую обслуживает фирма Kellog, Brown and Ruth Services (KBR) – дочерняя фирма американской нефтедобывающей корпорации Halliburton. Здесь мы обедали с американскими, австралийскими и иракскими солдатами, командиры обедали в посольской столовой или в ресторане гостиницы «Аль-Рашид», но еда везде одинаково хорошая и разнообразная: фрукты, молочные и мясные продукты, овощи – все вплоть до омаров и ананасов везли автофургонами под охраной из Кувейта и Саудовской Аравии. Во сколько же обходился мой обед американским налогоплательщикам? Район дорог южнее Багдада называется «Треугольник смерти», потому что «плохие парни» часто там разбойничают, нападают на караваны, грабят и убивают. Слева от «Стального дракона» за забором – другая огороженная зона, а в ней – бывшее министерство информации (красивое здание в форме зиггурата – усеченной пирамиды). Во время войны оно горело три дня, и верхняя часть здания все еще была черной от копоти.

Лагерь примыкает к воротам Асассинов – западной границе зоны и КПП (см. фото). Улица Хайфа отрезает макушку левой половинки и уходит через ворота Асассинов в красную зону. В «макушке» расположено нынешнее министерство обороны Ирака, миссия ООН (бывший президентский секретариат), наш городок АМР США, бывшая спортивная база олимпийского резерва Ирака с бассейном, консульство США (Chancery) и целый квартал бывшей специальной службы безопасности, превращенный бомбежками в груду щебня (кажется, там собираются строить канадское посольство). К северу от нашего городка, за бетонным забором – река Тигр, которая изгибается в этом месте под прямым углом и образует естественную границу Зеленой зоны с севера и востока. Можно сказать, что Зеленая зона находится в излучине реки Тигр.

В правой половинке зоны по ходу расположены: официальная резиденция Саддама Хусейна, дворец жены Саддама «Аль-Сиджуд», летний дворец старшего сына Удэя «Синдибад», виллы иракского руководства, штаб-квартира партии БААС, госпиталь Ибн-Сина, рынок (сук), здание бывшей при Саддаме специальной службы безопасности и рядом с ним – Командный пункт и подземный бункер Саддама («дворец сторонников»). Через дорогу от него – главный дворец Саддама – республиканский дворец на берегу реки Тигр (см. фото – до войны и после войны, когда бюсты Саддама сбросили), в нем размещается посольство США. Площадь перед дворцом заставлена жилыми контейнерами, составленными в два яруса, легковыми машинами посольства и здесь же находится одноэтажный военный магазин PX. Только в одном Багдаде находится восемь дворцов Саддама Хусейна! В Зеленой зоне есть гаражи, несколько вилл и зданий бывшей службы безопасности и один жилой квартал напротив парка 14 июля (раньше там жили чиновники президентской администрации), несколько магазинов, кафе «Зеленая зона» и китайский ресторан в виде большой палатки. Миссия ООН в пустовала – все сотрудники уехали после того, как главу миссии взорвали прямо в его кабинете во время заседания, подложив бомбу под стол. На рынке американцы покупали за доллары сувениры, картины, ковры, украшения и изделия из серебра и золота, старые иракские деньги, открытки и марки. Я там познакомился с бывшим летчиком, который был репрессирован при Саддаме, а после войны вышел из тюрьмы и стал торговать на рынке картинами, чтобы прокормиться. В октябре туда попала мина, и несколько торговцев было убито, много товаров сгорело. Не знаю, что стало с моим знакомым.

В кафе «Зеленая зона» мы праздновали день рождения нашей сотрудницы на второй день после моего приезда, а в августе «плохие парни» взорвали его, пронеся в мешках взрывчатку под видом продуктов. Погибло несколько человек, в том числе и американцы. Китайский ресторан – это просто сарай с навесом. Мы ездили туда на машине. Обычно заказывали курицу с рисом, пиво и иногда кальян. Его тоже пытались взорвать, и тогда нам запретили его посещать.

База олимпийского резерва находилась прямо за нашим забором. Бассейн функционировал, и мы ходили туда купаться, пока это не запретили в целях безопасности. Старший сын Саддама Удэй был министром массовой информации (пресса и телевидение) и курировал национальный олимпийский комитет. Говорят, он жестоко пытал спортсменов за неудачные выступления. По рассказам, это был законченный садист и отморозок. Младший сын Саддама Кусэй тоже отличался исключительной жестокостью.

В бывшем летнем дворце Удэя «Синдибаде» с красивым белым куполом как из сказок 1001 ночи расположился наш главный подрядчик по восстановлению инфраструктуры Ирака американская фирма «Bechtel» (мы платили им один миллиард долларов в год только по одному контракту). Дворец первой жены Саддама Саджиды «Аль-Сиджуд» между рекой Тигр и искусственным прудом пустует. Его охраняет грузинский контингент. Госпиталь Ибн-Сина функционирует. Он укомплектован сплошь американским военным персоналом, обслуживает главным образом американских военных и других сотрудников, но не отказывает и местным, живущим в зоне. Мне там делали плановую прививку.

Мы ехали в городок АМР по дороге Кадисия, так что справа от нас проплывал совершенно запущенный парк резиденции Саддама Хусейна, а слева также запущенный и абсолютно безлюдный парк 14 июля. Проехали через Иерусалимские ворота (вход в старый Багдад с юго-запада). Ворота очень красивые с золотым куполом, повторяющим купол главного храма в Иерусалиме, который почитают как христиане, так и мусульмане (Купол Скалы на Храмовой горе). Якобы, именно в это место прилетел пророк Мухаммед на своем коне Бураке и отсюда он поднимался в рай.

Через десять минут мы въехали через южные ворота нашего городка. Ворота открываются и закрываются автоматически по сигналу изнутри. Сразу за воротами слева – бетонное здание охраны. У АМР своя охрана, которая работает по контракту с известной английской охранной фирмой «Kroll Associates». Солдаты – непальские гурки, а офицеры – англичане. От южных ворот центральная дорога ведет к реке и делит городок на две половины: справа трейлерный парк, ресторан с тренажерным залом, два трейлера электроподстанции, резервная система хранения и фильтрации питьевой воды, канализационная насосная станция, гараж и обособленная территория американского консульства (Chancery), а слева бетонные коттеджи и склад, часть которого была переоборудована под офисы, в которых мы работали. Впоследствии рядом со складом построили бетонное офисное здание без окон, как большой бункер. Есть одна небольшая площадь – Пьяцца. Таким образом, наш городок был рассчитан на автономное существование без помощи извне в течение, по крайней мере, нескольких месяцев. Нас провезли через весь городок прямо к складу, где размещались все отделы АМР за неимением в то время отдельного офисного здания.

Нас разместили в уже приготовленные жилые трейлеры – довольно уютные, с душевой, гардеробом и небольшой комнатой, которая одновременно является гостиной и спальней. В каждом трейлере есть спутниковый телефон, с которого можно звонить по всему миру, и хороший телевизор со спутниковыми каналами (я насчитал около сотни). Кроме того, есть кофеварка, тостер, посуда. Нам выдали еще по сотовому телефону и рации в личное пользование, предупредив, что рация должна быть всегда включена и настроена на наш общий канал связи. Советовали лишний раз не показываться на улице и слушать сообщения по рации. Как видно на фото, трейлер обнесен кирпичной стеной для дополнительной защиты от осколков.

Впоследствии мы узнали, что нам не разрешается выезжать из Зеленой зоны. Весь контроль осуществляет армия. Для передвижения по зоне нужны специальные пропуска. У меня было три пропуска: доступ в Ирак и Зеленую зону, доступ в посольство и доступ в наш городок. Поскольку мы жили фактически в крепости и под охраной, то партизанам («плохим парням») оставалось только обстреливать нас из минометов с расстояния до 1,5 километров. Само собой, при такой стрельбе трудно ожидать точности попаданий, да такая цель ими и не ставилась. Им нужно было держать нас в страхе. Так как мины могли попасть куда угодно в зоне, то никто из находившихся на улице не мог быть в безопасности. Еще была опасность проникновения отдельных террористов в зону и совершения ими терактов внутри. Мы периодически получали по электронной почте предупреждения, что такая-то машина была угнана, а потом замечена в Зеленой зоне. Она могла быть начинена взрывчаткой. Также была опасность стать заложником, поскольку «плохие парни» вели охоту на иностранцев, в том числе такие попытки были и в нашей зоне.

Первая ночь в Зеленой зоне с 11 на 12 июля 2004 года. Первую ночь я практически не спал из-за нарушения суточного режима, да и впечатлений было много. Первый взрыв я услышал в 11 часов ночи, второй в полночь, потом полетели американские вертолеты. В 4:30 я слышал первый призыв к молитве из Красной зоны. В Зеленой зоне мечетей нет, но звук в ночи разносится далеко, особенно над рекой. Страха не было, просто ощущение, что опасность рядом. Было любопытно и немного щекотало нервы. Наверное, это адреналин. Вторую ночь я крепко спал и ничего не слышал.

Один из главных светских праздников в Ираке – День республики, празднуется 14 июля (в этот день в 1959 году был убит последний король Ирака Фейсал). Интересно, что их праздник совпадает с Днем Бастилии во Франции (начало французской революции). Для нас это был рабочий день. Приблизительно в 10 часов утра я разговаривал с новым бухгалтером Майклом у него в кабинете, когда мы услышали взрыв снаружи, очень близко. Как всегда после взрыва, полетел американский военный вертолет. К нам заглянул наш главный хозяйственник Фернандо Коссич и попросил отойти от окна. Позже вернулись из поездки в посольство наши коллеги и рассказали, что взрыв был около одного из двух КПП, убито восемь человек и ранен двадцать один. Позже уточнили, что это был северный КПП, убито на посту десять человек, среди них один американец. КПП временно закрыли. Сразу после взрыва всем прислали е-мейл, что сегодня сокращенный рабочий день, и у кого нет срочной работы, тот может уходить домой после часа дня.

15 июля в обед наши иракские сотрудницы Сихам и Бушра накрыли в мою честь стол с национальной иракской едой – пловом из баранины с рисом, изюмом, инжиром и миндалем (его часто делают с йогуртом). Плов подали на большом блюде вместе с солеными и острыми маленькими баклажанами, сладким перцем и луковицами, начиненными рисом с мясом, а сверху положили жареную курятину. Пиршество завершили тортом с шоколадными листьями и надписью Welcome Sasha! На ужин Мэрилин пригласила меня на барбекю к своему другу Марку из Хьюстона. Вино для вечеринок мы обычно покупали в «Белом доме» – это небольшой одноэтажный бетонный сарай без окон. Им удавалось провозить к нам в зону пиво, виски, ром и так далее. Там я с удивлением обнаружил нашу «Столичную» водку по 15 долларов за бутылку 0.7 литра.

16 июля (пятница) – выходной день у мусульман, поэтому мы тоже не работали. В 23:45 я слышал из своего трейлера несколько винтовочных выстрелов подряд: охрана не дремлет. В субботу 17 июля мы работали, когда в 9:45 услышали взрыв – это взорвали машину с бомбой возле министерства юстиции. Я решил при первой же возможности обследовать всю зону с фотоаппаратом – тогда еще разрешалось выходить из городка АМР в одиночку. Но сначала нужно было зарегистрироваться в конторе посольства и получить второй пропуск. Сам я без пропуска в посольство попасть не мог, поэтому моя коллега Мэрилин Бьянко взяла надо мной шефство и согласилась отвезти меня туда на машине. Мы стали с ней друзьями. После Ирака она работала в других горячих точках – Афганистане и Пакистане. Я очень благодарен ей за помощь и последующую многолетнюю дружбу. Мэрилин – бескорыстная, преданная, добрая и просто красивая женщина!

Республиканский дворец, где разместилось посольство, произвел впечатление. В России я видел немало роскошных дворцов, но это совсем другой стиль и другая история! Роскошь мрамора от пола до потолка, позолота дверей, уникальные светильники, не повторяющие один другой – и все это в двух сотнях других дворцов – эта чрезмерная роскошь поражает и подавляет! В помещении, называемом часовней, я увидел на столике разложенные, как экспонаты в музее, вещи Саддама Хусейна, среди них шпага (Саддам любил автомобили и оружие). Только подумать, что совсем недавно жестокий диктатор, местный Сталин, ходил по этим комнатам, мимо стоящих навытяжку солдат, сидел на этих стульях, а теперь я сижу на одном из его тронов – это ли не прикосновение к истории! Будущим поколениям полезно почитать биографии диктаторов – у всех есть общий изъян – обделенность любовью, обиды и унижения в детстве!

23 июля в пятницу я сидел дома, потом с 3 до 4 часов дня гулял один и фотографировал. Больше часа я не выдержал, потому что очень жарко. Одно хорошо, что на улицах мало народу. На следующий день Сихам рассказала, что она ходила в гости к родственникам на другую улицу в Зеленой зоне, но их остановили солдаты и сказали, чтобы они шли другой дорогой, потому что здесь стоит машина с заложенной бомбой. Вокруг было много детей, и из окон выглядывали люди. Только Сихам с подругой завернули за угол, как раздался взрыв. Говорят, что 8 человек погибло. 24 июля я еще лежал в постели, когда в 5:50 услышал два взрыва один за другим через 3 минуты. Сначала я подумал, что это наши стреляют, потом оказалось, что это был минометный обстрел с другого берега Тигра по министерству обороны. Мины взорвались во дворе министерства прямо напротив входа в лагерь «Стальной дракон». Вечером мы всем отделом были в гостях у Сихам. Ее муж Удэй, спокойный интеллигентный юноша, закончил химико-технологический институт и работал в багдадском офисе химического предприятия, расположенного в Фелудже. Отец Удэя был большим начальником при Саддаме. Удэй и Сихам живут в прекрасной трехкомнатной квартире на пятом этаже шестиэтажного дома в самом центре. Из окна их квартиры вид на мечи победы и мемориальный комплекс. Эту квартиру они купили по дешевке сразу после войны – хозяин боялся, что американцы отнимут квартиру. Цена квартиры сейчас – 4 тысячи динар (2 тысячи 857 долларов).

В 1970-80х годах значительная часть выручки от продажи Ираком нефти направлялась на строительство новых памятников в Багдаде. Саддам Хусейн построил две арки победы, мемориал неизвестному солдату, памятник мученикам или шахидам и десятки небольших памятников и фонтанов. Как утверждают специалисты, многие памятники были открыты еще до официального объявления побед, которые они должны прославлять. Мемориал неизвестному солдату должен был прославлять победу в ирано-иракской войне 1980-88 гг. Напоминающее то ли раковину, то ли застывшую в воздухе летающую тарелку сооружение представляет собой традиционный щит, выпадающий из рук иракского воина. Это купол военного музея, размещенного внутри искусственного холма в виде усеченного конуса диаметром 250 метров. Ступени из красного гранита ведут к необычной кубической конструкции, за которой вход в музей. Многократное наложение контуров из нержавеющей стали на куб из рубинового мурановского стекла должно символизировать души погибших иракских солдат. Третья конструкция представляет спущенный иракский флаг на стальном флагштоке. Пластины флага тоже выполнены из мурановского стекла. Купол покрыт медью.

Для увековечения «победы» над Ираном Саддам решил воздвигнуть триумфальную арку. Эта идея заимствована у Запада, она не применялaсь на Ближнем Востоке со времен Римской империи. Комплекс представляет собой две триумфальные арки – на входе и выходе большого плаца для парадов. Автор задумал арки в виде двух пар рук со скрещенными мечами (чисто восточный варварский штрих). Поэтому арки называются Мечи победы (Nasser Swards). Они вознеслись на сорок с лишним метров над землей. Высоко в небе в скрещении мечей установлены флагштоки с иракским флагом. Лезвия мечей весом 24 тонны отлиты из переплавленного оружия погибших иракских солдат. Вместо кисточек с рукоятей мечей свисают сетки, заполненные иранскими шлемами. Руки, держащие мечи – копия руки Саддама (получается, что у Саддама было четыре руки и все правые). Они были отлиты в Германии по фотографии. Руки высовываются из лотосов, заполненных пятью тысячами иранских шлемов.

Вот такими минометами пользовались партизаны («плохие парни»), обстреливая нашу зону. Обычные минометы стреляют зарядами диаметром 60 мм, и считается, что они не могут пробить бетонную стену, однако я видел своими глазами неразорвавшийся снаряд, пробивший перекрытие в одном из наших коттеджей и торчавший из потолка наподобие зловещего светильника. При взрыве большинство осколков уходит вверх, поэтому самое опасное во время обстрела – находиться на открытой местности. 15 августа 2004 года в полдень, возвращаясь с обеда в «Стальном драконе», я попал под такой обстрел. Накануне, 13 августа в этом месте наблюдалась повышенная активность «плохих парней»: перестрелка с 10:50 до 11:30 в районе министерства обороны, а 14 августа (пятница) – обстрелы нашей зоны утром, в обед, ужин и ночью. В момент обстрела я был как раз на открытом месте посреди улицы Хайфа возле ворот Асассинов. Звука летящей мины я не слышал – она прилетела из-за спины со стороны Красной зоны – зато видел последствия: сноп земли и осколков. Единственным свидетелем нападения был памятник Хаммурапи – так глупо гибнут люди. Меня спас бетонный забор – мина упала в 50 метрах от меня по другую сторону забора на территорию бывшего министерства информации (зиггуратовый дворец). Это была наша повседневная реальность, нельзя на этом зацикливаться, иначе придется уезжать. Как уже говорилось, у всех были при себе рации, которые не выключались круглые сутки. Нельзя было называть имена (плохие парни все прослушивали), поэтому у каждого был свой позывной. С началом обстрела по всем рациям звучало объявление тревоги (Giant voice), это звучало так: "All call signs, it's 05. Please take shelter. Please stay sheltered, stay down. Keep away from the windows." Кстати, все наши окна были обклеены специальной майларовой пленкой, которая создает эффект триплексного автомобильного стекла, покрывающегося мелкими трещинами, а не разлетающегося осколками при ударе. Отбой звучал так: "All call signs, we are now in the "all clear" position. However, please restrict your outside movement. It is recommended to stay inside. Minimum movement tonight." Все эти меры предосторожности привели к тому, что среди наших сотрудников не было ни одного пострадавшего, несмотря на постоянные обстрелы.

Попутно хотелось бы отметить, что для разговоров по рации у военных применяется специальный жаргон с заменой некоторых слов на более легко воспринимаемые в условиях не всегда хорошей слышимости. Мы тоже старались перенять этот жаргон. Например, я вызываю по рации нашего диспетчера и прошу прислать машину, чтобы забрать троих из «Волчьей стаи» после обеда (нам уже запретили пешком возвращаться с обеда). Вот как это звучало:

– Dispatcher, come in. (Вызываю диспетчера)

– Dispatcher here. Send it. (Диспетчер слушает, говорите)

– Three to pick up from Wolf Pack, over. (Прошу забрать троих из Волчьей стаи. Отбой. )

– Roger that. Where are you? (Понял. Где вы?)

– xxxxx…

– I don’t copy you, repeat, over. (Я не понял, повторите. Отбой.)

– At the gate, over. (У КПП, отбой.)

– Roger. Driver is coming in 10 minutes. (Понял. Водитель будет через 10 минут.)

– Tango Yankee! Out. (Спасибо. Конец связи.)

В декабре ситуация настолько ухудшилась, что нас вывозили военными вертолетами Black Hawk (черный ястреб). Это хороший и очень надежный вертолет, но меня поразило то, что в средней части, где сидели мы, корпус состоял из дюралюминиевых трубок, образующих каркас, как ребра, и все это было обтянуто какой-то плотной парусиной. Так же выглядели наши скамейки, выше пояса борт открытый, типа больших окон, и мы, естественно, смотрели вокруг. Я думал о том, во что превратится наш вертолет в считанные секунды после попадания вражеского снаряда. Но наши военные знали свое дело: вертолет летел над крышами двухэтажных домов, чтобы «плохие парни» не могли сбить нас, и мы видели все, что находится во дворе каждого дома, вплоть до миски. Слава Богу, мы долетели до зоны аэропорта, а оттуда в Амман, там как раз были предрождественские дни, и я чувствовал себя так, как, наверное, профессор Плейшнер в Берне.

Вторжение многонациональных сил Запада в Ирак в марте 2003 года началось как блестящая молниеносная военная операция, но спровоцировало затяжную партизанскую войну, которая не закончилась до сих пор. Официальная причина войны – удар по гнезду международного терроризма после массированной террористической атаки на США 11 сентября 2001 года. По сообщениям ЦРУ, Ирак поддерживал террористов и обладал оружием массового поражения. Это не подтвердилось, но зато все огромные запасы иракской нефти оказались в руках американцев. Вице-президент Дик Чейни до перехода в Белый дом являлся исполнительным директором американской фирмы Халибертон, добывавшей нефть в Ираке. Эта война называется третьей войной в Персидском заливе – после ирано-иракской войны 80х и 40-дневной операции по освобождению захваченного Ираком Кувейта – «Буря в пустыне» – в 1991 году. Она началась с 20 марта 2003 года, когда президент США Джордж Буш-младший объявил Саддаму Хусейну 48-часовой ультиматум, и через 90 минут после его истечения в 5:39 часов утра по местному времени в Багдаде раздались первые взрывы авиабомб. Одновременно австралийские ВВС начали бомбить юг страны, а английские подразделения морской пехоты при поддержке ВВС захватили полуостров Al Faw, единственный иракский порт Ум Каср и нефтяные месторождения на юге. Багдад был взят за три недели, 1 мая 2003 года президент США объявил о завершении основных военных действий и отрешении от власти Саддама Хусейна. 22 июля оба сына и внук Саддама были убиты прямым попаданием авиабомбы в дом, где они скрывались, на севере Ирака. Саддам Хусейн скрывался в замаскированной яме и был случайно обнаружен 13 декабря американским спецназом, посланным на его поиски.

Саддам Хусейн на суде в 2005 году

Саддама судили и повесили, а война все идет. Она уже унесла 109 тысяч жизней – половина из них мирные жители Ирака, 58 журналистов, 300 подрядчиков, работавших по контракту при восстановлении Ирака, 150 сотрудников гуманитарных организаций. Эта война обошлась США в два триллиона долларов (2,000,000,000,000).