Имя Леонида Евсеевича Черкасского было известно мне еще со студенческих времен, с того памятного дня, когда я купил в небольшом книжном магазине сборник стихов старого китайского поэта по имени Цао Чжи. С покупки  сборника Цао Чжи в красивом бело-черном супере и началась моя – на многие годы растянувшаяся – встреча с китайской культурой, а у истоков сей встречи стоял Леонид Евсеевич Черкасский, человек, который сделал фактом русской поэзии стихи Цао Чжи.

Когда я узнал, что Черкасский живет в Раанане – я нашел его телефон, позвонил ему и поблагодарил за прекрасные переводы. Но личная наша встреча произошла гораздо позже, когда Л.Е. Черкасский любезно согласился прочитать в литературном клубе «Дон Кихот» цикл лекций о китайской поэзии и культуре.  После первой же лекции, очень, кстати, интересной, я напомнил ему о моем давнишнем звонке. Мы разговорились. Так получилось, что я читал практически все, что на прохождении 15 лет проходило через магазин «Академкнига» и имело отношение к Китаю. Я знал все книги Черкасского и почти все работы его друзей и сотрудников. Черкасский увидел во мне собеседника, а собеседников ему последние годы жизни не хватало. Но по-настоящему Леонид Евсеевич заинтересовал меня после того, как в одной из своих лекций, посвященной переводам «Евгения Онегина» на иврит, вскользь заметил, что в известной строфе «Они сошлись – вода и камень…» по сути предсказана дуэль, так как использована метафора враждебных образов и слово «сошлись»,  а сходятся – противники на дуэли. 

Я просто обалдел и разозлился на себя, ведь это так точно и прозрачно, а я – не замечал. А должен был бы заметить. И я понял, что Леонид Евсеевич обладает редким по силе чувством слова. Я поздравил его с замечательным этим наблюдением и заговорил о стихах. И подсунул свою работу о Лермонтове.  И вот тогда и началась наша дружба. Мы относились друг к другу невероятно трепетно, я очень любил бывать у него в гостях, разглядывать китайские свитки, висящие в его кабинете, пить зеленый чай из китайских чашек с крышечками. Меня совершенно очаровала и жена Леонида Евсеевича – Нелли Черкасская, невероятно интеллигентный и обаятельный человек. Черкасский  же обожал бывать в моем доме. Его полюбили все мои друзья, он всегда был центром внимания. Красивый, высокий, совершено неотразимый, безумно интеллигентный и благородный в каждом жесте человек.

Мы оба равно ценили высокую беседу. Сладость слова была Леониду Евсеевичу  ведома – как никому другому. Он увлеченно рассказывал мне – всегда тепло – о своих друзьях , я – о своих. Я познакомил Черкасского с поэзией Кальпиди, она его потрясла. 

Оба мы чувствовали, что мы из одного карасса, и сближало нас то, что, не впадая в ложный пафос, я не могу назвать иначе, чем духовным родством.

Внезапная болезнь и смерть Леонида Евсеевича Черкасского стала для меня тяжелым ударом и невосполнимой утратой. Я потерял человека, который стал одним из самых близких и дорогих мне друзей, наряду, быть может, только с Кальпиди и Короной. 

Последние книги Л.Е.Черкасского выходили в Израиле крохотными тиражами, и я считаю своим долгом выложить на сайте то немногое, что сохранилось  в электронной версии. Все, что вы найдете здесь, я помещаю с любезного разрешения Нелли Черкасской.

А начать мы решили с последней опубликованной книги Л.Е. Черкасского – с книги воспоминаний. В ней слышен его живой голос. Пусть же его услышат все, кто захочет.