Нина Горланова, Вячеслав Букур
Активная точка успеха

 Телевизор сломался, поэтому в семье стали много говорить о снах – в виде компенсации. Не растерялись.

 — Странный сон мне приснился, — сказала мать семейства, — идет, значит, холостяк, довольно уродливый, как всякий холостяк, с комплексами!

 — Стоп! — закричал отец семейства. – Кант был  холостяк, но без комплексов. И не уродливый, хотя  и недоношенным родился. Умнее большинства доношенных.

 — Хорошо, — согласилась жена, чтоб муж не  мешал ей рассказывать. – Идет холостяк, с комплексами он был, как НЕКОТОРЫЕ холостяки.

 — Стоп! — снова воскликнул отец семейства. –  Этот твой рассказ надолго, и ты меня оттеснишь на задворки общения. Забавная фуга у меня в голове –  она сейчас может погаснуть. Про сны. До  телевидения, в ту эпоху, сны были важнейшим  источником интуиции. Человек, реагируя на сновидения, мог решать свои глубинные личные проблемы. А теперь телевидение накачивает всех  конвейерными проблемами. Грубый и мощный  инструмент. Наедине со всеми, помните, как пел  Леоньтев? А свои проблемы у человека остаются  неразрешимыми. От девы Марии до просто  Марии…

 — Ты дашь мне сон рассказать? Мы уже устали от  твоих ежеутренних фуг. В общем, идет этот  некрасивый холостяк, он немного бельмоватый, и  лоб у него убегает вдаль от бровей к горизонту, но  гордость цеха как слесарь. Руки у него просто  единственные такие в цеху. А тут к холостяку алкаш  с трясущимися руками, классический такой, на  зомби похожий, проспиртованный, но и видно, что  от ста граммов вернется в мир живых. В общем, он говорит: “За бутылку я продам тебе активную  точку успеха, понял?! На теле. Внутри. Сам никогда не найдешь! Только я знаю”. – “Что?” — “Нажал,  загадал, и все – успех всю жизнь тебя преследует…”

 — Мама, все понятно! — покровительственным голосом сказал сын. – Успеха тебе не хватает в жизни, — и он умчался в надежде попасть в  университет хотя бы на вторую пару лекций, ибо на первую проспал.

 — Я далее продолжаю, — мать семейства мечом наррации стала проламывать путь сюжету, —  Холостяк спрашивает у алкаша: “Чего сам-то успеха не захотел?” – “А на нас активная точка эта  не действует, потому что это наркотик, — у нас же  свой наркотик… Берешь за бутылку?” и от  нетерпения алкаш стал выглядеть как протухший  зомби, словно его бездушное тело пролежало  неделю на солнцепеке…

— Это как в ужаснике по телевизору, — заметила средняя дочь, — там, где наполеоновский офицер обнимал смердящую красавицу?

— Да я и сама была удивлена во время сна: зачем я такое вижу! А холостяк наш мечтал жениться. Купил он эту активную точку успеха, нажал и загадал: путь его женой будет блондинка классических пропорций, которая работает у них на кассе в столовой.

— Крашеная блондинка? — уточнила младшая дочь. – Мы вчера ехали две остановки на троллейбусе и насчитали на улице сорок восемь блондинок, крашеных, конечно.

— Продолжаю! — в голосе матери дети слышали обещание санкций. – Вдруг в обеденный перерыв наш холостяк заговорил с блондинкой о тополином пухе, который залетает в форточку и приклеивается к ватрушкам с сахаром. Все закрутилось моментально: первое свидание, первые объятия, и вот уже в ЗАГСе. На второй день наш женатик уже настолько взвинчен счастьем, что признается жене во всем и активную точку показал.

— Ну и дурак он! — сказала старшая дочь. – Вот теперь-то все и начнется, наверно.

— Точно. Но я его понимаю: счастье – это ведь полнейшая открытость. А жена сразу поняла, почему у нее такое состояние, как у опоенной, не зря она была крашеная блондинка, понимала немного в подделках. Зачем он ей – этот плосколобик? “Ты сошел с ума”, — сказала она спокойно, вызвала психиатрическую бригаду и нажала на свою точку успеха. И тут наш герой впервые подумал: “Вот почему алкаш мне сунул не даром, а за бутылку! Самому плохо стало от этого, но нельзя дарить, наверное”…

В это время муж, глядя в чай, думал: “Опасно прервать матриарха, когда она токует во всю мощь своих гормонов”. Услышав его мысли, жена угодливо зачастила:

— Вот сейчас будет самое интересное! Ты помнишь нашего знакомого психиатра Малютина? Так он тоже в этот сон попал. К нему привозят плосколобого новобрачного, а в это время Малютин мечтает о научной карьере, он не только у меня во сне, он и в жизни мечтает…

— То есть в этом общем сне, – сказал муж одну из своих коронных банальностей.

— Со слов жены, мягким голосом начал Малютин, мы знаем, что вы открыли активную точку успеха… “Даром не отдам!” – вскипел наш герой. – “Я вам точку успеха, а вы мне свободу!” Но он зря боялся, что эту его практичность сразу примут за бред. Сделка состоялась. Так и снится крупным планом: рыжая с морковным оттенком (от волос) рука психиатра Малютина и тонкая мускулистая кисть слесаря-инструментальщика соединились в деловом пожатии. Даже не соединились, а склешнились.

Захваченная потусторонней явью, средняя дочь ожесточенно мучила чайной ложкой верхнюю губу.

— Дальше мне уже показали Малютина на конференции. “Вот до чего 70 лет советской власти довели человека! — говорил психиатр. – Была задавлена инициатива, успех давился небрежным вращением указательного перста, как клоп… Нигде в мире нет такого сюжета бреда: активная точка успеха! Мы можем гордиться, как всегда мы гордились”. В общем, не зря Малютин все утро мучил эту точку в глубине живота, аплодисменты были такие громкие… оглушительные.

— Как же ты не проснулась от этих громких аплодисментов? — удивился муж. – А все жалуешься на плохой сон…

Дети прикрикнули на отца: им хотелось слушать далее.

— Идет Малютин, значит, вечером вполпьяна из ресторана, его догоняют трое в масках. И один высокий, удивительно похожий на зав. кафедрой психиатрии, говорит: “Не бойся, если будешь нас слушать, то останешься жив. Мы тебя повезем на дачу, ты нам покажешь эту активную точку!”. Малютин быстро нажал активную точку успеха…

Вдруг где-то открыли шампанское, у одного из троих из груди брызнула темная струя, а двое упали и еще короткое время шевелились. У того, который напоминал зав. кафедрой, в агонии сползла маска с лица – это и в самом деле был зав. кафедрой.

Малютина повели и усадили в машину. По краям два человека, не похожих на телохранителей, деликатно сжали его своими жилистыми боками. А спереди сел человек, который ростом был еще меньше их. Малютин быстро подумал: “Жмите, жмите, я могу сейчас это прекратить, но нужно посмотреть, чем этот эпизод закончится”. Передний закурил, но когда увидел, что Малютин закашлялся, потушил сигарету.

— Это, наверное, мафия? — сказала старшая дочь.

— Какая же это мафия, — сказал сын, проносясь в трамвае мимо центрального рынка. – Заморыши-то мафия?

— Да я вот-вот закончу сон, не перебивайте! — и мать семейства посмотрела на всех мафиозным взглядом. – В общем, они ему – Малютину – сказали, что они деловые люди, пусть он ничего не боится. Они вообще ни о чем не спрашивают: где активная точка успеха, что он с ней делает. Просто они станут отчислять ему с самых разных операций процент, не самый плохой процентик. “Сейчас у нас прибыль приличная, сравнимая с годовым бюджетом области… но если она повысится в течение года на полпроцента, то ты будешь жить как новые русские.” “Мне и в старых русских не плохо было” – с тоской подумал Малютин. И тут я проснулась!

— Ну, понятно, почему он сейчас не жал на точку, не избавился от них! Если по нарастающей шло, то кто бы после мафии пришел – черт? А уж его условия известны. Отец лжи – самый лучший юрист – все договоры он составляет так, что выигрывает один, – и отец семейства взял свой драный портфель и величаво поплыл на работу. – Вы еще пожалеете, что не послушали мою фугу о соотношении ТВ и Юнговских архетипов!

 г. Пермь