Нина Горланова

Ага-шпага и Визжала

 - У меня сегодня ноги подрались!

Это она сказала, чтобы глубже чувствовать, что в мире все не так просто устроено. Есть в нем много горестей. В детсаду ее звали Ага-шпага. Так вот жила Ага-шпага в этом мире уже пять с половиной лет, но ей никогда не надоедало чувствовать по утрам горечь где-то внутри себя.

Кроме этого утреннего горевания у Аги-шпаги в мире были: Мелькало (мама), Бурчало (папа), Бог, кошка Мирза, разные там братья и сестры, в том числе Визжала, наиболее родная сестра, потому что она жила в мире всего на полтора года дольше Аги, и они иногда дружно жили, а иногда - не дружно.

- Как это, Агния, ноги могут подраться? - удивилась Мелькало и замелькала на кухне.

- Ну, одна нога утром... нет, не так... нечаянно левая нога наступила на правую, когда я вставала с кровати, а та дала сдачи. Тогда левая нога дала жару другой ноге, а та рассердилась и так сильно прищемила пальцы драчунье, что я даже встать... на ноги не могла долго - больно же все-таки!

Гроздья губ ее тут же стали набухать, созревать для рева. Мелькало попросила:

- Выйди на улицу - подожди меня там.

Это означало, что она предложила Аге-шпаге забыть о горестях мира и - как обычно - пойти с родителями в детский сад.

- Не пойду я в садик сегодня! - ответила Ага-шпага.

- Как так? Почему?

- Сама все теряешь! Теряешь. Где моя свиделка о рожделке?

Она уличила мать. Она хотела этим сказать, что у Мелькалы нет никакого права требовать порядочного послушания. И так горько ей опять стало, что она сладко заплакала сахарными слезами.

- Что случилось?

- Заколебал меня этот Сталин уже! - ответила Ага.

- Ну, хорошо. Жди меня здесь.

Ага-шпага перестала реветь и с ужасом посмотрела на Мелькалу, на ее коварные перепады, которые не дают почувствовать, что в мире все так ужасно. Но ведь в самом деле на улице есть много чего. От этой мысли она почувствовала себя лучше, выскочила на лестницу и запрыгала по ступенькам, приговаривая: Сталин-Сталин, Сталин-Сталин...

Напротив был дом, в доме - много углов, красивых, с трещинами. Возле одного угла лежала куча ящиков. Ага хотела интересно завалиться этими ящиками, оставить щелочку и сидеть, подглядывать за этим двором. Когда она подошла поближе, то увидела между ящиками знакомую собаку, у которой голова была другого, черного, цвета, и из-за этого как будто пришитая. Знакомая-то  знакомая, но не очень, потому что Ага не знала, как ее зовут. Где-нибудь там, в собачьей свиделке о рожделке, наверное, записано ее имя, а Мелькало потеряла Агину свиделку, и теперь нельзя идти в церковь и окреститься. Сказали: нужна свиделка о рожделке. Это все Сталин завел - Бурчало бурчал по этому поводу.

В животе у собаки было много красивых щенков. Один из них - с черными пятнами на пузе - очень понравился Аге, и она присела, чтобы его посмотреть, а собака схватила ее за руку и держит. Не гладь, мол, щенят, которые еще не родились!

- Собака, собака, отпусти меня, я тебе еще пригожусь! - попросила Ага.

А собака не отпускает.

- Моя рука грязная, щенкам будет хуже, если ты ее укусишь!

Это все Мелькало виновата: потеряла свиделку, не окрестила. Вот и не везет, собака может укусить. Ага не знала, можно ли просить Бога о помощи, если она еще не крещеная.

- Мирза, помоги хоть ты мне! - прошелестела Ага, увидев вышедшую на воздух кошку.

Собака тоже увидела кошку, быстро укусила Агу и убежала прочь. В это время из подъезда выбрела сестра Аги-шпаги, прозванная Визжалой. Она опять взвизгнула:

- Ага! Если меня в школе толкают, и я падаю! Вот одежда и рвется.

Визжала училась в первом классе и приходила из школы то с порванным фартуком, то без пуговиц. Следом за нею из подъезда вышли родители.

- В школе ее травмируют, - наскоро сделала заключение Мелькало.

- Ничего, больше будет дом ценить, - буркнул Бурчало. - Есть же и в этом что-то хорошее.

Ага-шпага спросила:

- А что такое чеш?

- Чех? - переспросила Мелькало.

- Чеш.

- Чушь?

- Да нет же! Не чушь, а чеш, - и Ага рукой показала на бумажку у подъезда. "Если не хочешь быть винтиком, голосуй..." Это было очередное объявление об очередных выборах, которые проходили буквально чуть ли не в каждый выходной.

- Это слово "хо-чешь", оно перенесено в другую строку. А что с рукой - почему она у тебя в крови?

- Собачка... укусила.

- Какая собака - домашняя? Ты ее знаешь? Где она живет, а? - Мелькало так и замелькала, хватаясь за грудь, за руку, укушенную собакой, за часы, за сумочку, из которой достала бинт и наскоро забинтовала руку.

- Теперь убиться нужно, чтобы шприц одноразовый... добыть, - прививку против бешенства, - бурчал Бурчало.

- Бешенство? Это когда пучат глаза, топают ногами и бегают, бегают!

Ага-шпага не очень-то хотела получить прививку против такого интересного. Но родители уже вели ее в больницу. Там они в первую очередь услышали от заведующей, что шприцов нет, и что у хороших родителей собаки детей не кусают.

"Где они - эти хорошие родители, вот бы на них посмотреть!"- думала Ага.

- У нас не запланировано, чтобы вашу дочь укусила собака! У нас только для прививки АКДС одноразовые шприцы! - кричала заведующая.

- Но у нас тоже не запланировано было... - чуть не плакала Мелькало.

- Заколебал меня уже этот Сталин, - громко поддержала родителей Ага.

Заведующая посмотрела на нее так, словно саму заведующую укусила бешеная собака: выпучив глаза. Вдруг она куда-то ушла, пришла и швырнула шприц в руки матери.

Потом родители долго стояли на улице, и Бурчало не бурчал, а совал Мелькале под язык валидол. Одну таблетку дали Аге-шпаге, чтобы она начертила ею на тротуаре классики и играла. Пока. Прыг-прыг...

Наконец, Мелькало смогла идти, и они пошли домой, уложили ее на диван, взяли книжку и побрели с папой в "травму".

В травме была очередь, как в магазине. Но только еще больше. Ага-шпага сначала сама читала про котенка, карандаш и мышонка, а потом она устала, и папа стал ей читать. Он совсем не бурчал. Вокруг ходили люди: одни с поломанными ногами, другие оттягивали воротники далеко от шеи, потому что шеи у них оказались обожженными. И только одна Ага-шпага была с покусанной рукой. Она решила не реветь, когда ей будут делать прививку, а то все интересное в этом дне как бы сольется с другими днями, когда бывает мало интересного и приходится горевать и плакать просто для интересности.

Вот так они сидели в очереди, а в это время в школе у Визжалы прошло четыре урока: русиша, чтеша, матеша, рисоваша. Когда Ага возвращалась из "травмы", с другой стороны уныло брела сестра. Ага бросилась к ней:

- А меня собака укусила! Мне укол против бешенства сделали!

- Не против бешенства, как оказалось, а против столбняка, - буркнул Бурчало.

Визжала просто обомлела: значит, сестра и в садик не ходила! Вот повезло.

- Ага! - закричала она. - Вечно Аге везет!

- Конечно, везет, - рассудила Ага-шпага. - Мне папа два часа читал книжку, вот. Нам еще справку в садик дали, да?

Визжала сжала губы и твердо решила поискать злую собаку, чтобы та ее укусила. И конечно, не совсем злую, - чтобы укусила, но в меру. И тогда можно в школу не пойти - справку дадут. И папа почитает ей. Зыба будет!

Собаки в этот день попадались Визжале на редкость добродушные. Она совала одной руку прямо к зубам, а та ей лизала пальцы, вместо того, чтобы цапнуть.

- Тупая ты! - сказала Визжала с передергиванием. - Тупорылая.

Собака виновато поглядела и ушла.

Вдруг озарение - Визжала решила уговорить сестру:

- Ага, укуси меня, а? Я скажу родителям, что это собака...

Сестра ответила не сразу. Она любила важничать. Наконец, она открыла свой беззубый рот и пошатала пальцем два клыка. Они ходили ходуном.

- Видишь? У меня и так нескольких зубов нет, а остальные шатаются! Буду я еще тебя кусать, когда зубы плохие. Очень.

- Ничего для своей сестры не хочешь сделать! - завизжала Визжала. Ага ответила не сразу. Она подошла к зеркалу, еще пошатала свои клыки, словно проверяя: выдержат ли они. Наконец, ответила:

- Почему ничего? Помнишь, я стул тебе на ногу поставила? Ты тогда тоже в садик не пошла.

- Это когда было-о! - визжала сестра.

- Но было же, было, - рассудительно твердила Ага.

Визжала замахала руками:

- Вот папа с мамой умрут, тогда ты пожалеешь! Кто тебе сможет помочь - я! Но я не буду тебе помогать, раз ты не укусишь...

- Всех похоронила! Она всех похоронила... - срочно завелась Мелькало, услышавшая разговор дочерей. Скандал назревал прямо на глазах. В доме все начало рушиться. Дети еще усерднее стали падать, запинаться. Последняя штукатурка принялась осыпаться, обнажая такие интересные квадратные ребра потолка. Бурчало дал Визжале подзатыльник и пообещал пендель.

- Что такое пендель? - ангельским голосом спросила Ага-шпага.

- Пендель - это вам не Гендель, - ответил Бурчало. - Пендель для вас - это дуновение по сравнению с тем, если б укусила бешеная собака. Кстати. За собакой врач велел следить. Если через десять дней она не умрет, то все будет в порядке. Ага, ты знаешь ее?

Ага примерно знала, где живет эта беременная собака, но молчала. Она боялась, что собаке попадет. На всякий случай Ага вспомнила, что укол в спине заболел. И она сладостно зарыдала. Кошка Мирза принялась ее утешать. Приласкивается, а хвост у нее в это время пишет: “Тише!"

В этот момент брат Аги принес кулек тыквенных семечек - ему друг подарил за то, что приходил к нам играть на компьютере. И вдруг Мелькало переключилась на эти семечки: мол, это психо-, то есть семечкотерапия. Она грызла и грызла их с грохотом, так что слышно не было, о чем беседуют дочери.

А они беседовали о "травме".

- Ну, какая эта травма? - спрашивала Визжала.

- Травма - это от слова трамвай. Там народу много, толкучка, как в трамвае. - Ага охотно рассказывала про интересное. - Там у всех переломы внутри - надо на рентген. Мне и без рентгена видны переломы, но люди хотят, чтоб было интересно, им видны переломы, а они еще играют в такую игру - рентген...

- Конечно, - материным голосом ответила Визжала. - Жизнь ведь тяжелая, нужно хоть поиграть...

Мелькало щелкала и щелкала, жадно вгрызаясь в сомнительные съедобные зернышки, и шелуха ползла изо рта, как конвейер. Белобрысая шелуха ползла почему-то с розовыми вкраплениями. Визжала схватила безмен и начала все взвешивать в комнате. Взвесила стул - он весил два килограмма. Взвесила кулек с семечками - он весил полкило. Вдруг она поднесла безмен ко рту, как микрофон:

- Внимание! Говорит радио "Свобода"! Сегодня одну девочку в СССР укусила собака. В травме была очередь и толкучка, как в трамвае. Не было также одноразовых шприцов... Извините, я должна высморкаться! Говорит радио...

Из прорезанного наискось рта Мелькалы мелькали и мелькали белые шелушинки. Они проносились и пропадали, отжухали.

- Ага, что бы ты попросила у золотой рыбки? - спросила Визжала. - Я бы попросила, чтобы мы знали язык той страны, куда от коммунистов уедем...

- Я бы волшебную палочку... И хорошо бы к Христу на небо слетать, но не умирать, а просто, и я бы тоже наколдовала, чтобы язык знать, а то по-русски, что ли, с ним назло говорить?! А если есть волшебная палочка, то Христос нас так поймет...

- Мама, сколько ты можешь... семечкотерапией? У тебя губы в кровь...

- Дети! Уберите от меня их! - закричала, наконец, Мелькало. - Не могу остановиться... Спасите!