Нина Горланова

Килька и немножко нервно-паралитическое

(повод для размышления)

Наш Одиссей Хитроумный (Горбачев) в Верхов­ном совете - чуть что - создает комиссию, и мои дети уже взяли это на вооружение. Я отравилась килькой, хотя сосед Саша ее тоже ел, и ничего. "Мама, ничего, создадим комиссию!" - говорит Антон.

- Была Лина, говорила, что отравилась...

- Все понятно! Это внушение! Вы же так дружите, так дружите, что все у вас одновременно, даже отравление. Комиссия постановила, что...

И тут муж вернулся из командировки, из Москвы.

- Папа, а мама отравилась! - радостно сообщает ему Агния, пуская фонтанчик апельсинового сока (при чистке апельсина, привезенного папой).

- Ну, она видит: без мужа жизни нет - давай травиться! - ответил муж, сопровождая меня в туалет, - В твоей рвоте меня пугает не антиэстетичность зрелища, а его непредсказуемость. Что ты пьешь?

- Фталазол. Бесалола нет в аптеке. Кстати, знаешь: сенсация! Покупала фталазол и впервые за свою жизнь видела, что продают презервативы!

- Это плоды предвыборной борьбы! Какой-нибудь депутат, то есть кандидат, пробил презервативы, чтобы на встречах с избирателями хвастаться... а может, кто-нибудь из ЦК заразился СПИДом и срочно ввел продажу презервативов, ведь время от времени члены ЦК понимают, что они не вечны... не бессмертны, тогда-то и проскакивает что-нибудь в продажу!

- Мама, а как крокодилы целуются, если у них морды плоские? - азартно спросила Даша - ей тоже захотелось поговорить на эти темы, хотя ей лишь семь.

- Чем же ты отравилась? Килькой? Ну, так это - коренным продуктом нашей эпохи... Антон, ваша комиссия эту кильку исследовала? Откуда она?

Комиссия по-новой начала свою работу. Килька была из банки, а банку дала Фая Юрлова. Я ей двести рублей все еще не вернула, тяну, нет денег. Она ждет-ждет, а флюиды-то уже пошли... недовольства. Из подсознания. Значит, это знак Свыше - Бог показывает мне: нельзя так долго деньги не возвращать, мало ли что Фая долготерпеливо молчит... нельзя, и я клянусь с первого же гонорара вернуть долг Фае, и в тот же час приходит гонорар из "Лит. учебы". Но вместе с ним приходит наш сосед Сарапулов и - косясь на мужа - спрашивает у меня:

- Букурище будет праздновать свой день... день..?..

- День приближения к разрушению? - подсказы­ва­ет муж. - Мне будет 38 лет! Уже какие-то чужие числа пошли... Исполнялось 33 - еще мои годы... Даже 37 - мои были. А теперь - чужие. И тело чужое какое-то...

Даша в это время сама впервые пожарила хлеб и принесла отцу хрустящий золотистый кусочек на белой тарелочке с синей каемочкой. Муж тут обхватил голову руками и закачался в тоске.

- Что с тобой, милый? - держа руку на своем животе, спросила я.

- Какой я, оказывается, старый: Даша уже сама хлеб жарит, ох-ох, и тело не мое, и дети другими стали - сами хлеб жарят...

Агния добавила:

- И борода у тебя папа, была кудрявая, а теперь - развилась, прямая.

- Это все от тяжести жизни! - застонал муж. - На каждом волоске огромная тяжесть висит... Шампунь по Москве искал-искал, не мог отыскать, жена Макса дала мне один флакон Христа ради... А когда тело мое было еще моим и дети были моими, шампунь свободно продавался в каждом ма...

0н не закончил. Я поняла, что тоску его я должна-таки развеять празднованием дня приближения к разрушению. И я прошу Сарапулова всех пригласить на субботу (у него телефон). Он кивает, но вид у меня при этом, видимо, слишком жалкий, потому что в субботу Сарапулов приносит свои стихи (он называет их "около­стишья"), а посвящены они совсем не имениннику, а моему отравлению:

- Погляди в глаза кильке, прежде чем ее съесть!

 В них гнездятся ум, совесть эпохи и ее честь.

 Совесть есть у тебя? Или совесть не-есть?

 Погляди в глаза кильке, прежде, чем ее съесть!

И вот следом за Сарапуловым приходят другие: Артем, имеющий вид интеллектуала просартровского толка со своей женой в русской разноцветной шали: имеющей простодушный вид рязаночки, Вязовский со своим тостом "Редкая птица долетит до середины Днепра, так давайте ж почаще встречаться в этом доме!" и со своей беременной женой, одетой в древнерусское платье с такими ломкими складками-заломами, Виниченко подарил мужу свою программу кандидата в депутаты РСФСР, и жена его все так же молода (она принципиально не стареет), более того - она только что вернулась из Москвы и намерена рассказать много интересного! А у меня болит все внутри. Лина опоздала, потому что скандалила с мужем Мишей, который заснул. Виниченко:

- Не верим! Если Миша с кем-нибудь поскан­далит, об этом сразу передадут по "Голосу Америки"!

- Я принесла в подарок подсвечник для 4 свечей, чтобы именинник не забывал, сколько у него детей, как это с ним бывает, вы знаете... Ну и чтобы свеча горела на столе... свеча горела!

Все выпили, а я только держусь за свой живот. Пришел Сережа и подарил мужу глиняную обливную жабу, зелено-коричневую, в солнечных бликах, она такая добродушная, словно cидит и о дао думает. Похожа на нецке. Муж зажал ее в кулаке и пошел встречать следующую гостью - Люду Чудинову. Напугал жабой и говорит Сереже:

- Хочу, чтоб много женщин пришло сейчас меня поздравить!

Думаю: эге, вон он какой у меня! А я-то думала: в тоске, надо развеять!

- Хочу их пугать жабой! - продолжает муж. - Мне понравилось.

Всего-то! А я уж решила было... Боже, да как же это больно - отравление... Держусь за живот. Сережа интересуется:

- Вы, Нина, наверное, опять новое средство искали для вдохновения? Вы ведь индустрию целую создали: не кофе, так чефир, не чефир, так шоколад, не шоколад, так настойка элеутероккока... Решили еще и кильки баночной попробовать?

Муж устало кивает: да-да, жена, точно как Алиса в стране чудес: та от одного конца гриба откусит - уменьшается, от другого конца - увеличивается, жена того откусит: не пишется, другого - не очень, килечки попробовала: пишется, но опять что-то ноги холодеют уже...

Тут сын наш принес таинственный сверток: кто отгадает, что здесь - подарок имениннику, тот получит приз - книгу о Высоцком. Подарок не предмет случай­ный - это предмет многолетнего бреда папы с индетер­ми­ни­ро­ван­ным ключом!

- Пишущая машинка?

- Ордер на квартиру?

- Да нет, с индертерменирующим ключом... Вызов в Израиль?

Это оказалась гиря.

- Ему надо гирю держать, как державу!

- Державы нет, развалилась.

- Гиря-то тоже разборная.

- Папа! - пристает к отцу Агния. - Завтра возьмешь меня на моржевание? Папа! Я ведь тебе подарила мороженое, подарила! Возьмешь меня?

- Я не знаю, возьму ли я сам себя на моржевание завтра... к тому же митинг ведь. Подарила облизок мороженого и думает: хорошо. Митинг!

Вязовский:

- Мне теща сказала, чтобы я не ходил, будто бы еврейский погром будет. Ей соседка сказала. О погромах говорят по-соседски, как о привозе колбасы уже.

Я забыла на минуту про свой живот: надо идти на митинг, защищать моих друзей евреев, и не только друзей, всех...

- Нет, Нина, не ходи завтра, - говорит муж, - Тебя примут за еврейку, у тебя слишком умный вид потому что...

Голоса:

- Так если по этому признаку, нас всех примут за евреев...

- Это точно!

- Мы все тут умные...

- Ну, Нинка, у тебя в "Лит. учебе" вид, как будто ты московская штучка! - говорит Таня.

- А я помню ее такой! - пожимает плечами Виниченко. - Ты разве не помнишь?

- Я только ее платье в черно-белый кубик. Скворцов-то! Наш Скворцов! Прославился, его фильмы покупает Запад, и он уже покупает дом в Голландии...

- В русскую деревню приехал японский кара­тэист...

- Так Тихоновец является избирателем Виниченко или нет?

Вот такие все перебивы - время-то предвыборное. Муж мой вдруг догадался, почему пришел Виниченко:

- Так ты к нам как к избирателям сюда пришел? Агитировать? Ну, давай, я тебя представлю!..

- Не мешайте мне послушать про московские новости!..

- "Московские новости" сгорели. "Память" их подожгла... После угроз.

- Ничего подобного! Пожар начался в СТД!

Антон: - Ну ошиблись немного, не то подожгли - ну, не тушить же!..

- Поехали мы к Смелянскому...

- А ты в каком районе будешь голосовать?

- Дайте мне Таню послушать: такие имена и фами­лии тут мелькают! Она со Смелянским познакомилась!

- Нина, я была у него в семинаре, я была одна из девятнадцати.

Хорошее название для рассказа: "Одна из девят­над­цати". Но живот очень болит, не записываю почти ничего. Сарапулов положил два огромных кулака на колени к Виниченко:

- Главное: любить друг друга! Давайте любить друг друга, а там уж посмотрим кто кого победит: я или Виниченко! Там увидим: кто кого!

- Нинка, записывай! - маячит мне Таня, но я не могу. Расхворалась.

- Нин, не кисни! - призывает Виниченко. - Когда мне в стройбате было совсем невыносимо, я понял, что выше невыносимости лишь неизбежность. Давайте выпьем за неизбежность нашего успеха!

Все с удовольствием выпили. А я уже лечь хочу. Не могу больше.

- Есть инструкция, как фотографировать канди­да­тов: головы должны выглядеть совершенно одинаковы­ми. Взгляд в одну сторону. Только левое плечо можно слегка выдвинуть вперед. Так у нас понимают демократию. Все равны, значит и размер голов равный... Вдруг у Виниченко бы на фотографии голова вышла большая, вон у него какая головище!

- Слава привез с ивритских курсов хороший анекдот...

- Самый большой анекдот в том, что Слава учит иврит.

- В русскую деревню приехал японский кара­теист...

- Виниченко - это айсберг! Да...

- А ты - "Титаник", что ли?

- Но океан большой!

- "Титаников" на всех хватит?

- Океан большой, его на всех хватит...

И вдруг среди этого шума-гама Сережа тихонько попросил у меня ручку: у него стихи пошли. А у меня мерцания перед глазами, словно занавески повешены перед лицом, их отдергивают иногда. И я ведь не только не пила ни капли, но и не ела... Благо, гости уже расходятся... Но на следующий день приходят те, кто не смог накануне. Наташа рассказывает: А. чуть не умерла, это было так страшно, ее муж отравил...

- Боже, я тоже отравилась, но я ведь не говорю, что муж виноват или кто-то... глупости это.

- Она уверена, что он ее отравил! У нее доказа­тельства! Она его уже выгнала теперь...

- Бред какой-то, - спорю я. - Не может этого быть.

- Все может быть, - объясняет мне ситуацию Б. - Это ведь выброс был в Чусовую. Авария на одном из заводов. Вещество нервно-паралитического действия. Вся рыба погибла в реке. Даже карпы в тех прудах, куда заходила чусовская вода. Река просто умерла. А она в Каму впадает. Вот кто хватанул в этот час концентрированной отравы, у того нервно-паралити­ческое изменение... она мужа подозревать начала. Из-за этого отравления... Но перед выборами аппаратчики скрыли все от народа.

Пришел Сережа. В первую очередь схватил свою керамическую жабу, размышляющую о дао, и стал ее беспощадно тереть о грудь (рубашку). Натерев ее до блеска, спросил, знаем ли мы анекдот, как в сумасшедшем доме один другому загадывает загадку: зеленая, на болоте живет, прыгает, квакает. "Танк!", - ответил ему другой. "Ага, ты знал, ты знал, так нечестно!"

Наивные люди! Они думают, что мы чем-то ограждены от сумасшествия в нашей милой стране. Вчера были нормальные, а завтра выпустят в Каму две тонны очередного нервно-паралитического вещества, и... Да я уже вот отравилась, галлюцинации у меня. Словно шампунем пахнет.

- Милая, это не галлюцинации, радуйся! Просто Даша и Агния решили попускать мыльные пузыри, развели шампунь, немного пролив на кухне, а на пролитом поскользнулись и остальное пролили.

- Есть чему радоваться! Единственный пузырек шампуня был! И тот...

- Мама, ну если мы даже позабыли, как выглядят мыльные пузыри! Мыла нет и нет...

Мы с мужем очень испугались, что теперь у них не получатся пузыри, они не вспомнят, как они выглядят, и вою будет - вою... Но из остатков - капель - шампуня, разведенного водой, получились мыльные пузыри, ведь стенка мыльного пузыря - всего несколько молекул! Ура-ура! Девочки полчаса будут заняты, а мы в тишине можем поразмыслить. О природе искусства хотя бы. Ведь не приди Б. и не сообщи про выброс нервно-паралитического вещества, я бы какой рассказ могла написать про свое отравление? Да этакий фрей­дов­ский: мол, подсознание толкало искать возбудителей твор­чества: того попробовала - не пишется, другого, а тут и килечки... Кстати, ясно, почему сосед Саша килькой не отравился. Не в кильке дело. А воды он в тот день мог не хлебнуть. Отравился тот, кто именно в миг наибольшей концентрации хлебнул... Помните, Зубр (Тимофеев) говорил: наука не имеет никакого отношения к знанию. Так и искусство. К знанию жизни оно никакого отношения не имеет. Пришел Б., и мы имеем одно объяснение действительности. Не пришел Б. - другое. Пришел еще кто-нибудь - третье. Так нужно ли нам такое искусство, которое не отражает действи­тельности? Конечно, нужно. Нужна же нам наука, которая не имеет никакого отношения к знанию. Компьютер устроен не так, как мозг, но обрабатывает информацию. Рассказ объясняет жизнь на основе случайных фактов, но делает нас лучше или помогает скоротать время, как, впрочем, и какая-нибудь компьютерная игра в зале аэропорта. Все едино в этом мире, все связано со всем, поэтому не обязательно знать все, невозможно даже это ВСЕ знать. Связь вещей бесконечна и в пространстве и во времени, что и является доказательством нашего бессмертия. А если мы бессмертны, то неужели так страшна какая-то тонна-другая нервно-паралитического вещества?

* * *

Как будто ответ напрашивается такой оптимисти­ческий: нет, не страшно ничего. И тем не менее, хотя "Звезда" опубликовала на днях сообщение о страшной аварии, о гибели рыбы в реке, о том, что в данный момент ничего опасного для здоровья людей нет... я не пошла сегодня голосовать. Убил во мне что-то активное этот нервно-паралитический момент. Благо, не до конца, потому что рассказ-то я все же пишу...