Нина Горланова

О моих рассказах

Все рассказы этой книги написаны еще до того, как я стала ежедневно читать Евангелие. Я тогда была вся в иллю­зиях просвещения и всесилия интеллекта, хотя, конечно, всегда считала единственной реальностью - реальность добра. Полагала, что художник должен описывать путь души к этому добру, т.е. от несуществования к существованию. И все-таки, может, то была безблагодатная любовь к людям? Или... Бог и тогда знал, что в таком-то перестроечном году я приду к вере? Это вопросы без ответов...

Недавно близкий друг передал мне мнение одного человека: "Если б Горланова поверила в Бога в 1979 году, когда это было запрещено, я бы мог ее уважать, а ее вера в наше время - дань моде, не больше". К счастью, веришь для себя, а не для чьего-то уважения. Но, конечно, между Горлановой 1979 года и ею же в наши дни - огромная разница, какая бывает между атеистом, читающим Библию как часть культурного наследия, и христианином, читающим в день по одной главе Евангелия КАК ПОЛОЖЕНО!.. И появляются ответы на вопросы, которые казались без ответа НАВЕК (для меня). "Если ты такой умный, то почему ты такой бедный?!" А потому, думаю я теперь, что Христос сказал: "Ибо, кто имеет, тому дано будет и приумножится..." (От Матфея (13,12). Кто имеет ум, тому ум и добавится, а кто имел деньги, тому добавятся именно деньги... (так я понимаю на сем этапе прочтения Евангелия, может, после что-то изменится в этом понимании, не знаю).

Изменения в сознании и в душе не означают, что как писатель я заставляю теперь героя в любой конкретной ситуации ПОМОЛИТЬСЯ, а дальше - как Бог даст (помощи). Или не даст. То есть и означает тоже. Но не всегда так просто: герои разные, их отношение к Богу - тоже.

Другое дело, что сейчас я как автор неизменно прошу перед работой благословенья Господня и далее на Его волю полагаюсь.

Автобиография, или бодливой корове... Написана в 1991 году для сборника "Чего хочет женщина", который вышел по итогам международного конкурса на лучший женский рассказ на русском языке. Но в этом сборнике была опубликована лишь часть автобиографии, так что здесь она впервые дана полностью.

Любовь в резиновых перчатках. Я написала эту вещь для конкурса в 1991 году. Нужно было всего лишь 50 страниц, поэтому получилось так все фрагментарно. На самом деле Римма - не Римма Васильевна Комина, как подумали многие (и упрекнули меня). Это образ собирательный, в нем я соединила факты из жизни Р.В.Коминой, Н.С.Лейтес, С.Я.Фрадкиной, Р.С.Спивак. Не могла же я на 50 страниц дать четыре разных героини-шестидесятницы!.. Не помести­лись бы (там еще другие герои). Не вошла в "Любовь" и история из жизни Боба (его прототипа), когда он буквально спас мне жизнь. Вообще историй этих было несколько, но я здесь упомяну хотя бы одну. Это случилось в 1975 году. Мы с мужем и новорожденным сыном жили в общежитии. И у меня возник очень странный конфликт с комендантшей. Т.е. она меня просто возненавидела, и все. Возможно, ее раздражало, что я звоню по служебному телефону (а надо было вызывать врача к сыну), может, еще что-то было... Я не помню. Но помню хорошо, что жизни не стало! Комендантша - это ведь целый штат вахтеров, уборщиц, и всех она заставила меня изводить. Если пеленки высохли в сушилке, они их в ту же секунду клали в грязное ведро, якобы под тем предлогом, что веревки нужны... И я в слезах снова все стирала. А сушить в комнате я не могла, т. к. у нас было девять квадратных метров, муж спал на раскладушке, голова при этом - в раскрытом шкафу. Но и это не все. Труба под полом текла, а это была труба с горячей водой. Пар сквозь щели поступал прямо к нам. Антон весь покрылся красной сыпью... При том, что я уже беременна вторым ребенком! И тут меня спас Боб (его прототип). Он тогда работал в одном очень влиятельном учреждении. Прямо скажем: одном из самых влиятельных! И пришел к комендантше не как мой знакомый, а как человек, разбирающий мою жалобу официаль­но. Показал удостоверение! Комендантша сдалась на милость властей... Стало нам легче (пеленки уже не сбрасы­вали в грязное ведро, а стучали и сообщали: высохли). Благородное поведение друга сейчас уже не всем может показаться героическим, но кто помнит времена застоя, тот знает, как дорожили работой во влиятельных организациях, редко кто рисковал и помогал. А тут уж не просто помощь, а спасение ко мне пришло!!!

Покаянные дни. Странно, что описание несчастливого для Перми лета 1989 года в "Покаянных днях" (когда весь город жил в страхе перед экологическим бедствием)... принесло мне после столько счастливых минут...

Я послала "Покаянные дни" в журнал "Даугава", ибо там только что были опубликованы "Окаянные дни" Бунина. И вот весной 1990 года "Даугава" опубликовала мою вещь. И сразу начались письма читателей, посылки с лекарствами, денежные переводы и пр. Как сейчас помню: прорвало на кухне трубу с горячей водой. У кого прорывало, тот знает, что сие такое: пар на всю квартиру, фонтан воды и пр. Я сына послала вызвать слесаря, а тут звонок. Открываю: высокий красивый мужчина, похожий на Розенбаума: "Мне Горланову". Я сразу думаю: ну да, если ко мне пришел необыкновенно красивый мужчина, то у меня в это время, конечно, прорвало горячую воду, и мне не до него.

- Я - Горланова, но... у меня прорвало горячую воду! Я жду слесаря!

- Я только оставлю вам подарки от моих московских друзей за "Покаянные дни". И оставляет сетку апельсинов, чемодан импортных платьев и пр. Конфеты там, сигареты (блок французских, если не ошибаюсь). Это все сказка. Но у меня уже потоп. Надо вытирать. Слесаря нет. Мужчина говорит, что напишет из Москвы, что он в командировке. Так начинается моя дружба с Георгием Владимировичем Рубин­штейном и другими читателями. Из Литвы, Азербайджана, Сибири, Санкт-Петербурга и Москвы. Со многими я до сих пор очень дружна, в том числе с Г.В. и Верой Мильчиной, известной переводчицей с французского (в Москве). Вскоре "Покаянные дни" публикуются в сборнике "Новые амазонки". Их собирается издать американское издательство, и перевод­чица просит меня откомментировать кое-что (кто такие кооператоры, кто - Нина Андреева). Но я никогда не видела потом ни перевода, ни издания на английском языке. Не знаю, что там случилось... То есть знаю: случилось быстрое продвижение России к рынку. Все изменилось. К счастью, в лучшую сторону... И только пермяки могут с интересом перечитать "Покаянные дни" и вспомнить те летние страхи... И вздохнуть с облегчением, что все давно позади...

Что-то хорошее. Рассказ 1988 года. Все еще помнят, наверное, эту страшную тревогу, что прозвучала по радио в Перми... И в самом деле умер папа подруги моей дочери (переволновался). И родился сын у знакомой...

Более равный. Рассказ написан в 1989 году. К нам в дом Боря Ихлов привел Гарри Ли, чтоб поговорить о перестройке. Причем запись этой беседы на четырех страницах я послала в свое время Лене Костюкову, молодому писателю-москвичу (мы с ним вместе опубликовались в "Октябре" когда-то и так познакомились). Потом я написала рассказ и предложила его тому же Лене для журнала "Соло". И Леня возмутился: "Зачем ты все испортила?! Там было лучше - в записях... Это как на выставке поделок из корней деревьев - победила коряга, которую просто нашли на земле и не трогали ножом, какая валялась, такую и выставили..." Видимо, мои записи были той корягой, которая лучше... короче... но мне кажется, что в рассказе зато есть ритм, и он просветляет что-то в душе читателя... А может, я ошибаюсь.

Пейзаж вокруг зоны. Это история реальная, ее расска­зал мужу один грузчик, бывший зэк, на работе. Но поскольку в тот же день (примерно) пришел Запольских собрать наши подписи (ходатайствовали за освобождение писателя из Пермской области, сидевшего в лагере за оплошность в делах фирмы), то я... заменила героя истории на бывшего писателя. Чтоб его глазами описать бедную Тамару. Все-таки грузчик использовал непечатную лексику сплошь, а мне хотелось рассказ напечатать. Но и реального бывшего зэка, расска­завшего эту историю, я в рассказе тоже сохранила (из кладбищенской мафии). Рассказ написан в 1987 году, но сокращен для этой книги в 1996, т. к. устарели многие реалии, я их убрала. А именно: был еще герой - книжный спекулянт, попавший в лагерь, но сейчас любая коммерция считается почетной, вот я и выбросила этого героя.

Надо быть терпимыми (эра "Чебурашки"). Однажды Киршин, мой муж и Слава Запольских ходили в Союз пермских писателей - собирали подписи в защиту Рушди... В рассказе примерно все, как в жизни, но события трех дней умещены на малом отрезке текста, поэтому некий сумбур получился. Чего и хотела я достичь - сумбур тогда был и в сознании многих советских людей... Рассказ написан в 1990 году.

Килька и немножко нервно... Написан рассказ в 1990 году. На самом деле в Перми тогда произошла авария, и в водозабор пошла вода с нервно-паралитическим действием... Я ничего не придумала в рассказе: и подруга мужа выгнала, и Сарапулов сорвал день рождения... т.е. праздник. Но я-то всегда понимаю, что можно нервы успокоить написанием рассказа, чего я и добилась в день написания рассказа...

Частное расследование. Рассказ написан в 1991 году. Он был опубликован сразу после путча в "Независимой газете", тогда - самой смелой в стране. Все, что написано, - из жизни. Но опять же - ритм, отбор фактов и монтаж - мои...

Как упала Токарева. В этом рассказе в самом деле героиня, оказавшись в трудной ситуации, прибегает к помощи молитвы, и ... помощь приходит в виде спасительной "идеи"... Но ведь это история из жизни, поэтому - я полагаю - читатель не будет морщиться и сетовать на легкость решения. Рассказ закончен 29 сентября 1996 года.

"Дык" (памяти Мити Долматова) Рассказ написан в годовщину смерти Мити Долматова, в 1992 году.

Старики. Рассказ 1986 года. История из жизни, слегка облагороженная. Я слишком много знала об этом человеке (старике-придворном революционере, так сказать). Само название рассказа "Старики" я дала в надежде, что читатель свяжет его в своем восприятии с повестью Трифонова "Старик", где тоже главный герой - революционер. Мне казалось, что я добавлю в копилку литературных типов еще что-то. Сейчас уже я могла бы по-новому дать эту историю, конечно, но... стоит ли? Столько новых тем! А тогда даже в таком виде мой рассказ многих шокировал! Одна подруга сказала фразу, от которой я ночь не спала: "Ты не воспитаешь детей хорошими людьми, если будешь писать такие рассказы!" Вот так...

Когда началась перестройка, рассказ опубликовали сразу в журнале "Лит.учеба" и в книге "Родные люди". И там, и там имя Ленин было заменено на НН. Правда еще не казалась необходимой. Лишь в сборнике "Не помнящая зла" в конце 1990 года этот рассказ напечатали полностью.

Она как солнечный удар. Один из первых моих рассказов, написан в 1979 году. История из жизни. Но зачем-то я героиню погубила. На самом деле она жива до сих пор. Давно уж я изменила свое отношение к героям: никогда их не гублю. Если мне герой не нужен, я в крайнем случае его в Израиль отправляю (благо, время такое пришло, что многие уехали туда). Небо Израиля уже заполнено в тонком плане моими героями, но я думаю, это лучше, чем губить их...

Развод по-библиофильски. На самом деле герой (прототип) такой и был, но ... жену он сохранил. Может быть, потому что началась эпоха рынка, книги перестали быть редкостью. А в 1986, когда я рассказ писала, еще этого не предвидели, и казалось, что рано или поздно будет сумасшествие. Но жизнь светлее, чем я думала в тот момент. И слава Богу!

К вопросу о свежести севрюги. Рассказ написан в 1990 году. В 1991 году, весной, "Литературка" собралась опубликовать этот рассказ (все из жизни, лишь фамилия Курлаковой - вымышлена). А к тому моменту дочь наша Софья прочла Булгакова и заметила: "Мама, не севрюга, и не у Чехова, а осетрина бывает только одной свежести - первой! Так Воланд сказал буфетчику..." "Я хватаю "Даму с собачкой", читаю: "А давеча вы были правы: осетрина-то с душком!" Беру "Мастера и Маргариту" - да, это там про свежесть!..

Что же делать? Иду на почту и даю в "Литературку" телеграмму Лене Жирковой: "Прошу заменить севрюгу осетриной, а Чехова - Булгаковым". И тут... расхохоталась телеграфистка.

- Все поняла, - говорит она мне.

- Что Вы поняли?

- Ни севрюгу, ни осетрину мы не видали. Вот и путаем.

Но это идет уже 91-й год. Тут путч, после него - Бурлацкий перестал быть главным редактором "ЛГ", а Лена Жиркова из отдела ушла. "Севрюга" осталась лежать...

Но вот коммунисты победили на выборах: "коммунисти­чес­кая осетрина" может быть разной свежести...

Золотой ключик. Эту историю я купила за бутылку яблочного вина у Саши Баранова. Т.е. он ее вкратце рассказал, а я попросила: "Можно, я рассказ напишу?" Он взамен потребовал бутылку вина. За что купила, за то и продаю.

Протокол. Рассказ написан после обсуждения моей рукописи на литобъединении. Фамилии изменены.

Новый Подколесин. Мне и Игорю Муратову Давыдычев один раз рассказал, что он "спасал" Пастернака - в окно выпрыгнул, чтоб не подписывать ничего против него. Ведь его заперли на ключ в обкоме... Другие говорили об этой истории другое...

Пермские пенсионерки у голубого экрана. Написан в 1990 году. Мама и ее подруга разговорились на политические темы, а я все записала. Но - сократила, конечно, кое-что...

Что я люблю. Написала в 1992 году для сборника женской прозы "Жена, которая умела летать" (финские и русские писательницы там опубликованы). На самом деле это я любила именно в 92 году, а с тех пор еще многое полюбила ... но уже не меняю. Срез моей психологии на тот период...

Семейный портрет. Написала в 1981 году, когда от меня уходил муж. А сын был мал, очень переживал... Грустная эта история закончилась в жизни тем, что муж вернулся к нам. Грешным делом, несмотря на грусть - я ставила тогда чисто стилистическую задачу: "написать" сказ - создать, соткать... И когда Марина Абашева, прочтя первые строчки "Семейного портрета", сразу сказала: "Сказ", я просто онемела! Какое точное попадание!

Зоопарк в виолончели. Рассказ написан в 1991 году. От имени Антона, мальчика лет девяти-десяти. Долго не могла выбрать, чем же закончить. Муж помог: "Помнишь, как они катались с горки на виолончели? Вот этим и закончи."

Школы Бодуэна. Рассказ 1989. Это наш сын одно время увлекся слэнгом. Мы придумали сделать его лингвистом на время. И что из сего вышло, видно из рассказа... Полностью публикуется впервые (когда брали рассказ в газету, опубли­ковали куски без "неприличной" лексики, а она, согласитесь, здесь нужна принципиально).

Любовные игры кошек. Рассказ 1990 года. Сын увлекался одно время фотографированием. Трудное это было время для нас. О чем и написала...

Яростные картежники. Написан в 1990 или 1991. Не помню. Почему-то его нет в списке моих рассказов, который я регулярно пополняю. Пропустила. История из жизни, конечно. Я ставила задачу здесь работать в жанре "нонфикшен" - непридуманное, почти ничего не менять, а передать близко-близко к действительности. Собиралась все такие игры сложить в повесть "Детские игры времен империи".

Ага-шпага и Визжала. Рассказ 90-го года. О моих детях. Мы в самом деле теряли свидетельство о рождении дочери... и все так и было. Но я ставила задачу передать светлое отношение детей ко всему. Надеюсь, что это удалось.

Теща. Рассказ 1985 года. Такие были советские тещи. А сейчас, когда много богатых молодых людей, Бог даст им, может, более благосклонных тещ...

Трудно быть мужем. Рассказ 86 года. Я думала, что это рассказ о времени, о том, что в компании говорят только о практических заботах... а вышло о чудаке-муже. Он чудак, это верно, но ведь недостатки - продолжение наших достоинств. Об этом хорошо помнить все время...

Эмигрантка. Было такое во время перестройки, когда мы собирали документы для эмиграции в Австралию, даже прошли первый отборочный тур, т. к. Австралия брала семьи, где много женского полу (у них там мало). Но, к счастью, Господь не допустил! Остались. На родине и лучше... Потому что есть читатели - они же соавторы (каждый понимает по-своему, каждый со-творит вместе с автором), ведь без них - зачем писать-то!.. Сейчас я пишу третью вещь в соавторстве с мужем. "Учитель иврита" (первая общая повесть) опублико­вана в "Звезде" - № 5 за 1994 год. "Роман воспитания" - в №№ 8,9 "Нового мира" за 1995 год. Только бы Россия не повернула назад, к коммунизму!..

Время как пародия на вечность (несерьезные мемуары). Мемуары написаны в 1995-96 годах. Сначала я их делала для Кальпиди, по его заказу (он планировал поместить их в своем журнале). Я уже напечатала двадцать страниц, вдруг мне ночью был голос ("мне голос был"). Голос Саши Баранова: "Не продавай мемуары Кальпиди!" То ли их следовало даром отдать, отказаться от гонорара, то ли... кому-то иному продать? Я все рассказала Виталию. И он махнул рукой на меня с моими голосами, полосами настроений и прочее. Но вскоре пришла Марина Абашева и предложила дописать еще тридцать страниц мемуаров. Для этой книги. И я дописала. Понятно, что я для текста нехудожественного не хотела убиваться, поэтому не все свои сумки и мешки с записями перебрала. В итоге многие близкие друзья стали обижаться. Юра Власенко сказал: "По-моему, у меня были шутки посильнее, чем те, что ты дала". Да, но их нужно искать два-три месяца в завалах моих архивов. Так что я отвечаю: а закажите мне мемуары на двести страниц, и я ВСЕ мешки переберу, все блестящие остроты найду, а пока...