Нина Горланова

Теща

Неправду, что ли, говорю: лежишь и лежишь уже сколько времени, чего лежать, на воздушек бы Аннушку вынесла, нетрудно прогулять в коляске дите, а то в такой духоте, и когда только зять добьется квартиры! Сколько я себя помню, а я давно себя помню, всегда мужчины добивались квартир, я, Лида, скоро на стеночку полезу от вашего житья, а гощу всего неделю, вон у Люськи квартира - стометровку бежать можно, а она хуже училась, мать ее в родительском комитете была, вот и дали ей медаль, а то... и воды у вас нет, и удобства на улице.

- Мама, но ты прекрасно знаешь...

- Я ему говорила: зять, у тебя шаг - пятак, а он молчит, по-своему делает. Ленью это раньше называли, а вы по-научному все: флегматик, флегматик! И что его наука нам: подумаешь! Открыл, что в грибах нету белка, сплошная клетка...

- Не клетка, а клетчатка.

- Вот ваша наука-то - нет, чтобы открыть хорошее, а то только и слышишь: того нет, другого нет. Мяса и так нет, да если еще и белка не будет, нет, лучше бы ты взяла не из науки, а с производства... Что, Соня, трясешь сапожки, гулять хочешь? Лида, встань. Соню прогулять надо, два года девочке и видит какой пример: мать лежит на диване. Я стираю с утра, варю - до белого каленьица меня доведете, а что - неправда, что ли? Не сижу ни минуты, просила зятя купить мясо, даром, что от мясокомбината за две остановки, я бы пельменей настряпала, а то рыба, рыба. Нет, надо было с производства брать мужа... все дети в зятя пошли, в его породу, а как Вадик за тобой ухаживал!.. Он на заводе теперь. А я посылаю тебе деньги, деньги, а приехала: ты опять в старом костюме, десять лет тебя в нем вижу!

- Восемь.

- Чем праздновать десятилетие свадьбы, отпраздновали бы лучше десятилетие твоего единственного костюма, а что - неправда, что ли? Брюки-то у зятя, шесть лет назад я была, купила, хорошие были брюки, ничего не скажешь, но сейчас они совсем редкие, все сквозь них сверкает, ну Плюшкин и Плюшкин - прореха на дыре человечества, а вы думаете, что это нормально, мол, так и нужно жить, на донышко на самое опустились уже, а все нормально. А цветы на 8-е Марта купил на рынке за пять рублей штука! Я прямо обомлела! Пусть бы купил за десять дней да подешевле, и экономия, и факт цветов был бы, хоть бы ты ему сказала, запретила, и в кого ты у нас такая размазня, отец твой всю жизнь бригадирил, а как крикнет на собрании - у всех кормящих женщин молоко присыхало, да, тогда ведь в декретах по полтора года не ходили, как нынче, у меня тоже четверо было, а я не сиживала...

- Бабушка сидела так.

- А все говорили: у нас самое чистое белье в поселке, когда сушить вывешивали, а у вас грязь - лень-то выжигать надо калененьким железом, а ты говоришь, Лида, - бабушка! Эту бабушку твою, свекровку свою, я кормила-поила, она ни копейки пенсии не получала. Ей бы образование, она была бы сейчас вторая Тетчер - волюнтаристка была, сколько я себя помню, а я давно себя помню...

- Мама, тебе всего пятьдесят шесть лет!

- И чего гордится тем, что не пьет? Ишь, с пьяницами себя сравнивает, если уж на то пошло, то пьяница в сравнении с уголовником тоже хороший человек, Лида, где у тебя это - брызгать от ожога, я руку сожгла с этой вашей плитой, скользит, не моете, видно, садись чай пить... А я попью, рыбы этой наелась у вас, сыр-то где, который я привезла? Съели, ну и ну, ведь сыр - не еда, а лакомство, за Вадика бы если вышла, сыр-то ела бы вволю, как уж он за тобой ухаживал, а Люська не работает по своей работе, устроилась в "Тканях" завотделом, говорит: с каждого куска себе на юбку имею. Вадик сам - семьянин, одуванчики на балконе выращивает, ноготки, ромашки садовые, делает из них салаты лечебные, а зять что?! Иде-то шляется, вечер уже...

- Сказал, что уйдет.

- Уйдет, ну, пусть идет, кушать захочет - придет. Я вон рыбу пожарю. Ишь, не понравилось ему, что теща замечания делает, самолюб. А что - неправду, что ли, говорю... Причинку просто ищет, теща, теща, а сам давно уж нашел себе, конечно, нашел, прихвостень, прихвостень. Хорошим-то бабам такой не нужен будет, кому он нужен: четверо детей, что в нем хорошего, глаза, как у свежемороженого окуня, рыба-то пригорела у меня, Лида, ой-ой, пригорела... и росточком не очень! Когда вы в первый раз к нам приехали, подруга моя Ася, помнишь ее, пришла утром, потом все говорила: "Це тако махонькое, легло на раскладушку, тут, у головы, место осталось, с другой стороны - тоже место осталось". Нет, Лида, на него и с большой голодухи никто не бросится - в постели потеряешь, пусть даже и поздоровел за десять лет, покрупнел, такое мордоворотное стало лицо, в него ты вложила сколько добра, Лида, уж и держала б покрепче, что ли, их ведь, мужиков, пугать надо иногда, чтобы ревновали... все же непьющий, гимнастику делал, пусть бы дети видели его в гимнастике. Что, Машенька, уснула, спи, маленькая, умница моя, и дети от него неплохие, учатся на одни пятерки, комнату достал он для семьи - не под открытым небушком жили, факт цветов был, Лид, а Лид... А что там богатство Люськино - только и жди, дрожи, как поймают. А что я там повыговаривала немного, так чего он слушает!.. Не идет ведь паразит, а Лид?! Небось и на раздел имущества подаст, а мы ему вот что, мы ему квитанции - я сохранила все квитанции.

- Зачем?

- Он у нас ничего не получит! Как-то бог привел, меня соседка одна научила: "Ты сохраняй квитанции, вдруг они потом откажутся, что ты им помогала". Вот я и сохранила. Не такие уж мы без защиты, будет знать, как бегать, а что - неправду, что ли, я говорю?..

- Мама, это его шаги, открой, пожалуйста.

- Открою, открою... Вот и зять - явился, не запылился... Ой, Лид, он стоит в коридоре и не проходит: вещи велит собрать!

- Придется встать мне, вот рубашка...

- ЛИДА, ЧЕГО ТЫ ЗА МОЮ РУБАШКУ СХВАТИЛАСЬ - ЛУЧШЕ МАТЕРИ СВОЕЙ ПОМОГИ. Я КУПИЛ ЕЙ БИЛЕТ В МЯГКИЙ ВАГОН. ТАКСИ ЖДЕТ, Я ПОЕДУ - ПРОВОЖУ...