Нина Горланова

Как упала Токарева

(рассказ-прогноз)

Во-вторых, говорю, она упала в моих глазах в последнее время: все легко просчитывается - сын-наркоман, конечно, погибнет в конце и так далее. Пишет левой пяткой, и этой левой пятки у нее много...

Так для чего ты ее берешь, спросила подруга. А Соне, отвечаю, она же не может, как я, старые "Вопросы литературы" перечитывать, правда?! Книги дорогие, не по карману... юмор у Токаревой хороший, Соня любит юмор. Журналы выписывать тоже не хватает денег...

Не хватает, кивает подруга, она за эту Токареву двадцать тысяч заплатила, давала почитать соседке, а та еще и пятно посадила на книгу - жирное такое, огромное! Ну, отвечаю, ты же знаешь, я с книгами аккуратно... я их сразу нынче оборачиваю.

Я в самом деле обернула книгу и положила в шкаф, где паспорт. Чтоб многочисленные друзья-гости не попросили почитать. Но... Муж утром, уходя на работу, как водится, захотел “увидеть родные буквы”, как он говорит, взял Токареву, полистал, и так - на покрывале - оставил. А средняя дочь встала, холерично дернула покрывало, Токарева упала на пол и раскололась на две равные части.

Я сразу схватила клей и наклонилась, чтоб поднять книгу. Вообще-то для самой Токаревой, которая Виктория, это хорошо, думаю я: ее читают, а уж пятна на книге или... раскалывание на две части... я б и сама не против, чтоб мои книги сие перенесли в процессе служения людям, как говорится. И тут я пробегаю глазами первые строчки страницы, на которой книга расколота... вторые... далее... до конца... Очнулась: уже надо закрывать книгу! Так, тяга удивительно сильная у нее! Это ведь редчайший талант - не оторваться, если начал читать!... А я ведь эти ранние вещи читала некогда, но вот снова... не оторваться было! Как люди писали в годы застоя, а? Но надо клеить. И я решила наконец встать, но... не смогла сделать ни одного движения ни одной мышцей ног! Я их отсидела? Ничего, говорю себе, Нина, все не так плохо, даже если это меня парализовало, то у Шнитке вообще после первого инсульта музыка пошла потоком, после первого инсульта он все лучшее и создал, как считают некоторые... Но больно как, даже от боли фиалки на окне стали голубыми.

Когда фиалки стали голубыми, я была дома одна. Некого позвать на помощь. А встать-то я не могу, и все тут! Что же делать?

Думаю: вот мне за слова “упала Токарева” наказание!.. Парализовало или не парализовало?.. Но у Шнитке после инсульта музыка... Все впереди еще! Таинственна ли жизнь еще? Таинственна еще, Линочка! Это у нас с нею такой пароль... А Лина в свое время привезла мне из отпуска икону Божьей Матери. Посмотрела я на нее, взмолилась:

- Прости мою гордыню, что я сказала “упала Токарева”... Помоги мне сейчас, Пресвятая Богородица, да святится имя Твое! Молю тебя! Горячо-горячо!

И тут меня осенило: можно ведь рывком повалиться, у нас же - слава Богу! - теснота! И я таким образом упаду на кровать Даши. И я валюсь набок, оказываюсь на кровати Даши, закрываю глаза от боли, когда их открываю, то фиалки все еще голубые. Но скоро они начинают фиолетоветь, а потом и кровь пошла по телу, по своему обычному руслу. Встала я, взяла два тома Толстого и ими придавила склеенный томик Токаревой. Снова легла. Тут девочки пришли из магазина, я им все рассказала. Они: ма, лежи, мы сами папе ужин приготовим.

- Папа, мама там лежит, у нее Слесарева упала, - голос младшей.

- Какая Слесарева? Токарева! - говорю я и понимаю, что для меня как Пушкин не связывается в сознании с пушками, так и Токарева - со станком токарным. Она уже ТОКАРЕВА, как ПУШКИН...

- Как Толстой упал, а Окутажава бежит, Толстой во сне ползет, но Окутажава не может догнать, - вспоминает младшая дочь.

- Какой Окутажава! Акутагава, наверное, - поправляю я Агнию. - Кстати, Толстой-то хорошо ее склеил, Токареву.

И вот я понесла подруге склеенную Токареву. Заметит или нет? К счастью, в этот же миг к ней пришел сосед и попросил взаймы лампочку - у него перегорела, а запаса нет. Мол, завтра же купит он новую и вернет...

- Э, нет! - отвечает подруга ему. - Ты новую себе вверни, а мне МОЮ лампочку отдай! Потому что она куплена 15 лет назад, тогда - в годы застоя - все делали качественно! А сейчас - в эпоху новую, рыночную - делают как попало, лишь бы продать...

Я уши-то накрахмалила и слушаю, слушаю. Да-а, думаю, сейчас все делают не качественно, но по законам рынка события разовьются как: либо сие не будут покупать, а будут завозить импорт... либо мы все же научимся делать качественные лампочки снова!

А вот писать снова так же качественно, как писали тогда... вряд ли уже будем. Давления не стало, а на поверхности... что-то не то. Пока еще не ясно, что именно... Но с другой стороны: таинственна ли жизнь еще? Таинственна еще, Линочка! (хотя это стихи - Кушнера вообще-то!). Значит, все может быть... И искусство тоже... как лампочки... качественное пойдет снова... Все может быть...