Виталий КaльпидиХакер[1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10] [11] [12] [13] [14] [15] [16] [17] [18] [19] [20] [21] [22] [23] [24] [25] [26]
обернулась шуршанием листьев июньского сада...” Очень много войны, и любви очень много, и горя, и особенно счастья, его даже можно посеять на холодном ветру возле мало-балтийского моря, где бомжатник Петра заселила московская челядь. То ли космоса мало, а то ли его многовато, то ли ты не любима, хотя очень сильно любима, почему же из воздуха, схожего с влажною ватой, не твоё косоглазье и брови пространство слепило? По утрам со щенячьим восторгом, который с телёнком соревнуется в этом, встаю из младенческой позы, отдирая от глаз сновидений прозрачную плёнку, оставляя на ней то зрачки, то ресницы, то слёзы. Как чудесно сказать вопреки травоядному лету, что февральской зимою я встать попытаюсь с постели и увижу (но чем?), и услышу (но чем же?), что нету никакого меня ни в каком отвратительном теле. С этим телом исчезнешь и ты, золотая, родная, фрагментарно кружась заводными частями. Возможно, ты, курносую левую грудь из себя вынимая, из неё напоследок хлебнёшь молока осторожно. И такому раскладу смеяться грешно, но грешнее не позволить под щеки, которых не будет, направить не кривую улыбку, а то, что улыбки смешнее, что с собой не возьмёшь, потому что придётся оставить. А сиреневый мусор: стихи, поцелуи, дискеты, седину волосни на макушке и в залежах паха – всё за мной подметёт по сусекам уральской планеты ваша память, которая станет стерильной от страха. Будет снова светло, даже очень светло и красиво, и настанете – вы, желторотые люди желанья. Ничего, что от вашего вида меня замутило и в итоге стошнило в последний момент расставанья. Но когда вы пойдёте развратной походкой верблюда в направленье угольного ушка, допустим, в июне, я сумею оттуда, где нет никакого “оттуда”, на клубки накрутить ваши тёплые слёзы и слюни. |
| "Хакер" | К списку работ |