Виталий Кaльпиди

Хакер

[1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10] [11] [12] [13] [14] [15] [16] [17] [18] [19] [20] [21] [22] [23] [24] [25] [26]

Это страх одиночества не.
Это песенка нежности о.
Нам бежать по своей тишине
окончания августа до.

И душа не нужна мне, она
по природе своей велика,
я же – просто стою у окна,
и узка моя жизнь, и легка.

Не вокруг, а поодаль меня
тёмных лип накладная листва
в неразборчивом воздухе дня
сладковато читает с листа.

К полке книжной шагнуть, или от?
Там в батырской обложке Батай,
да бесплодно грустит Элиот,
что опять на земле – урожай.

Ни дождя без убийства галчат,
ни травинки без горьких жуков,
а в подмышках у воздуха спят
щекотливые шу́мы сверчков.

Безучастное чудо котят
копошится в помойке двора,
некрасивые птицы летят
целый день, начиная с утра.

И складирует гро́зы июль
на неровный затылок пруда,
да аллеи прохладный патруль
сам себя конвоирует, да

серебро наименее медь,
но становится оной, когда
населенье ложится темнеть
на песок у того же пруда.

Слышу круглый глоток молока,
и, не видя, кто сделал глоток,
я замру, не узнаю пока:
это девушка или щенок?

Же любил я тебя оттого,
что ни разу не знал, почему.
И отдал я тебя нелегко,
но теперь не припомню, кому.

Уходя по-английски (добавь:
навтыкавши булавок в шитьё)
ты успела не в рифму, а в “love'ь”
транскрибировать имя своё.

Потому что на ладан дышать
станет осень, а больше – никто,
я увижу, как ты хороша
со спины в этом чёрном пальто.

Ляжет тень на лицо, и с лица
я спаду, а она не спадёт.
Я по имени кликну Отца,
а услышу, как Отчим идёт.

В луже голубь сиреневый спит,
неестественно лапку загнув,
вот и сердце уже не болит:
отпустило, наверное, – уф-ф...

И скорее всего, что сейчас
ты беременна. Круглый живот
в девятнадцатый, видимо, раз
твой возлюбленный слушает: от,

допускаю, толчка посильней
у него шевельнётся чуть-чуть
не улыбка, а кожа на ней
прежде, чем он успеет уснуть...

[1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10] [11] [12] [13] [14] [15] [16] [17] [18] [19] [20] [21] [22] [23] [24] [25] [26]