Рот наполняется дождём,
ушные раковины – снегом,
дыханье – тьмою, тьма – огнём,
дорога – бегом.
Ничуть не сердце, а трава
стучится в карие зелёным,
она спектрально не права
на фоне клёна.
Так быстро наступает ночь,
что, сталкиваясь, гибнут птицы.
Не бойся, что нельзя помочь:
всё это снится.
Грудные клетки злых людей
сгодились для коры берёзы,
весной поэтому не пей
деревьев слёзы.
Иначе родинки свои
начнёшь подсчитывать ночами,
и две из них, а может, три
моргнут случайно.
Я примечаю, как на грех,
что, будучи на вид печален,
тщеславен так российский снег,
что православен.
Когда играет тьма с тобой,
то жизнь особенно прекрасна,
неясно только мне, на кой
мне это ясно.
Природа не умеет спать,
но сны её явиться в силах
сюда, когда устанут ждать
в людских могилах.
Пойдёт горизонтальный дождь
и от него, задрав рубашку,
отцом беременная дочь
зачнёт мамашу.
И воздух, сделанный из глыб
хрустальных, нас заставит сходу,
с икрою вырвав жабры рыб,
уйти под воду.
И страшно то, что всё вокруг
не будет страшным ни на йоту:
и слух откликнется на звук,
а звук – на ноту,
и даже к струйкам ветерка
прилипнет, вероятно, запах,
он будет западный, т.к.
настанет запад.
Ты всё увидишь. Только ты,
а не какой-то ангел зыбкий.
И мир от этой красоты
спасёшь улыбкой,
неподражаемой, как спил
сосны-пятидесятилетки...
А я бы слёзы накопил
в любой пипетке.