Андрей Козлов

МАНИФЕСТ НОВЫХ ДАДАИСТОВ

 Торжественно обещаю делать даду, одну только даду и только лишь даду. Поясню.

 Произведение искусства – источник энергии. Оно пополняет и восстанавливает энергию нашей мысли, буквально питает жизнь души.

 Танец, полотно, сонет как бы совершают вместе с нашей душой разбег, приводят засыпающую душу в движение.

 Это движение возникает в первую очередь благодаря ритму.

 Ритм художественного произведения нас бодрит по одной простой причине. Он, этот ритм, проще, очистительней наших реальных жизненных ритмов.

 Заниматься поисками каких-то необычных ритмов бессмысленно, ибо ценны самые обыкновенные, самые простые ритмы, самая незамысловатая композиция (дом, окно, кошка на окошке). Ритм это не сверхсложная согласованность, это просто-напросто количество и сила. Ритм есть сила (напор), есть ритм ест количество (повторение).

 Материал, из которого строится произведение искусства, содержание действуют в силу своего качества, но качество это не есть ни реализм, ни философия, ни замысловатая аллегория, ни какая то бы ни было изощренность или изысканность средств. В плане содержательном важна единственно инакость или необычность. Именно в силу этого дети, эти маленькие гении, всецело восстали и восстают против реализма и сохраняют свою приверженность в сказке и фантастике. Инакость в самом общем виде представляет собой именно сказочность и чудесность. Сказочный мир – мир простой, чудо – это простейший и быстрейший путь.

Но духовная энергия приобретается нами не только посредством общения с дадаистическими вершинами искусства, но и в иных сферах. Простотой ритмов обладают игры (шахматы, футбол), общение с детьми, животными, сельскими жителями, природой. Ритмически просты также спорт, обряды, секс. Энергетичность всего сказочного подтверждается в нашей тяге к экзотике, цирку, зоопарку, луна-парку, маскараду и прочим эксцентрическим действам.

Ритм позволяет возникать и жить энергии, заключенной в эксцентричном и экстравагантном.

Извлечение «живительных ритмов» из жизни есть искусство.

Тайна творчества кроется в некоем «свободном падении» духа, которое есть медитация или духовное импровизирование, когда мысль отпускается на самотек, картины и образы возникают сами собой. Такое состояние легче обрести в мире несуществующем, который живет не по законам реализма, а по законам Дады. Эти законы таковы:

1)простая ритмическая композиция,

2)яркое зримое содержание, которое возникает благодаря его выделенности на фоне действительности, инородности по отношению к ней.

 То есть, искусство обладает своей силой не благодаря таким качествам как реализм и гармоничность, но благодаря простым, нарастающим ритмам, не благодаря жизненно, социально, философски интересному содержанию, а благодаря причудливости и странности.

 Дада, то есть подлинно художественное произведение, не запечатлевает реалистических картин, художественное произведение – это лекарство, это снятие шор, срывание всех и всяческих масок, тонизатор, свет.

 Художественное произведение единственно призвано возбудить творческость, и само создано в соответствии не реалистическому, а реальному, живому моменту жизни.

 Дадаист учит отличать реальное от реалистического, дадаист освобождает от концептуально-мировоззренческих пространств, в которых закоснели ум и чувства.

 Всякое художественное произведение (даже Глазунов) есть негэнтрапийная система, на дадав негэнтропийней, чем традиционное (реалистическое, романтическое и проч.) искусство.

 Дада – простая и необычная вселенная. Соприкосновение с дадой влечет обретение жизненной энергии, дада бодрит дух.

 Положение «Прекрасное есть жизнь» - явная, пальцем в небо ошибка. Жизнь или реальность тогда лишь прекрасны, энергетически питательны, когда мы общение с ней превращаем в творчество: когда в реальных живых людях мы угадываем персонажи, когда в событиях реальности обнаруживаем трагедии и комедии. История строится из анекдотов, а вовсе не из крови и слез, поэтому мы любим историю, поэтому она нам нужна. Жизнь-реальность нас питает только тогда, когда мы настроим из неё шахматных досок. Напротив, рабская близость жизни, нагромождение подробностей, фотографирование, нравоучительность, правдоискательство не удовлетворяют, не питают нас энергией, не высвобождают нас из плена, поэтому просто документ, просто фотоснимок, не претендующий ни на какое искусство (что само по себе уже в духе Дады), для нас предпочтительней, чем реалистическое искусство. Фотография хороша тем, что она не реалистична, а реальна.

Тем же ценно и дада-искусство. Дада-шедевр есть свободная чистая энергия, свободное падение в настоящем, проявление душевного азарта.

Важно помнить, что художник не создает энергию из ничего, он её передает от одних дада-образов к новым.

(Окончание утеряно)

 1988 год