Андрей Козлов

Рассказик как жанр

Статья

Рассказик состоит из описания обстановки, пейзажа, утвари и разных прочих деталей. В рассказике могут быть один, два или несколько героев. Они что-нибудь делают: ходят, сидят или лежат. Потом кто-то из них чем-то начинает говорить, и герои начинают свою беседу. При этом они размышляют о том, о сем. Тут же может и автор вставить свои рассуждения. Вдруг что-нибудь происходит. А если ничего не происходит, автор так и пишет: ничего особенного не произошло. На этом рассказик и заканчивается.

 ВАСЯ И ПЕТЯ

Рассказик

 Там и сям можно было увидеть разные вещи. Потом там были деревья и много травы.

 Вася встал, сел, почесал за ухом.

- Ну-ка, ну-ка, что там у тебя? – спросил он Петю.

- Да так, ерунда, - ответил Петя.

Вася ворчливо буркнул:

- Вот так всегда – думаешь, что-то интересное, а на деле оказывается глупость какая-нибудь, а то и вовсе дрянь.

Разные бывают люди. Вася же был человек непростой, а особенный. Бывают, к примеру, люди, что мыслят, мыслят, а другие – так совсем наоборот – вовсе ни о чем не думают. Вася же был человек другого рода: временами он очень много размышлял, а то вдруг – бац, и ни о чем вообще не думает, всё из башки вон. Впрочем, и Петя, друг его, был большой чудак.

Как раз в это время Петя выхватил пистолет и выстрелил несколько раз прямо в Васю со словами:

- На получай, мух датский! Тах! Тах!

Умер Вася, а трава кругом колыхалась неумолимо.

 БУКЕТ КАПУЦИНОК.

 Французский секс-боевик.

 Музыка М.Леграна

 Она была изящной, а личико у неё было просто ангельское. ОН принес ей букет капуцинок. Пока она ставила цветы в вазу, он разглядывал её. Мать у неё была голландка, а сама она работала в коктейль-баре, она была изящной, а личико у неё было просто ангельское.

Она зашторила окно.

- Проходи! Я пока приму ванну, - улыбнувшись, она указала на дверь смежной  комнаты.

Посреди комнаты стояла кровать. Поль снял туфли и развалился на постели. За окном шелестел своими листьями клён.

- Вступить ли с ней в связь или не вступать? – подумал Поль.

Жанетта, обернутая в лимонного цвета китайское полотенце, вошла в комнату, уже вымывшись.

- Кофе? – спросила она Поля.

Он утвердительно кивнул ей и улыбнулся.

«Вступлю!» - решил Поль

 Они выпили кофе. Жанетта погасила светильник, они улеглись. Поль овладел ею.

 Наутро они проснулись.

- У нас будет мальчик или девочка? – спросила Жанетта.

- Хоть кто! Я все равно тебя люблю! – прошептал Поль.

- Я тебя тоже, мон ами! – прошептала Жанетта.

От радости они даже не заметили, как снова овладели друг другом.

- Ах, Поль, - воскликнула Жанетта, когда они, наконец, догадались об этом. - Пора завтракать.

На часах было 11.35.

- И надо сменить воду у капуцинок, - сказала Жанетта и вылезла из-под одеяла. Нагое тело её было изящным, а личико у неё было просто ангельское.

 Май 1975.

 ДВА МУЗЫКАНТА

 Исторический роман. 

 М у з Ы к а – л ю б о в ь  м о я

Один знаменитый старинный музыкант зашел как-то вечером на квартиру к своему приятелю, тоже очень знаменитому старинному музыканту. Но хозяина дома не оказалось, и музыкант решил подождать приятеля, пока он вернется.

Гость уселся на диванчик, что стоял между камином и клавесином, и предался всякого рода раздумьям. Над диванчиком висели гобелены, а камине стояли канделябры. Наставленная в комнате мебель как нельзя лучше располагала ко всякого рода мыслям. Думал же он о том, какая же он, тот другой музыкант, сволочь, что так долго не приходит.

Наконец, хозяин пришел. Увидев своего друга, он несказанно обрадовался и крикнул ему навстречу:

- Как я тебя рад видеть, дружище! – он радушно обнял его и, подмигнув, сказал:

- Сейчас мы с тобой чего-нибудь найдем.

Музыкант достал из серванта бутылочку сухого, и они принялись её попивать, болтая о том, о сем.

- Сейчас я тебе покажу, дружище, одного совершенно бессмертного кадра. Ты только послушай. Усохнешь! Конец всему! Балдеж! Я приторчал, - при этом он подошел к окну и, высунувшись в форточку, крикнул:

- Шеф! Давай заходи.

Через минуту в комнату зашел старинный музыкант, но уже не знаменитый, а совершенно слепой и совсем бездарный. В руках у него были скрыпка и смычок. Проходя по комнате, он непроизвольно ткнул смычком в глаз пришедшему в гости музыканту, так как был слепой и совсем ничего не видел.

«Сволочь!» - подумал пострадавший.

- Играй же, дружище! – весело крикнул молодой музыкант.

И слепец заиграл свою музыку. Музыка была балдежной. Доиграв, слепец получил монету и удалился.

- Ну? – спросил хозяин гостя.

- Иди ты в задницу! – ответил ему гость.

- Надо бы ещё выпить! – воскликнул хозяин.

- Не откажусь, - сказал гость.

Молодой музыкант полез в рояль, где у него ещё давно была припрятана от жены бутылочка винца. Некоторое время спустя он вытащил её оттуда.

- Пуста, черт подери! – удрученно сообщил он. Он побулькал бутылкой: на донышке осталось 1-2 глотка. Музыкант мгновением ока вылил их себе в рот и крикнул:

- Ах! Жаль, что кончилось.

- Как! – удивленно воскликнул гость. - Ты выпил без меня?

- Да тут же совсем ничего осталось, - хотел было его успокоить приятель музыкант.

Но не тут-то было.

Гость бросился на хозяина и с криком:

- Получай, сука! – ударил его кулаком в висок.

Музыкант упал замертво. Оставшийся музыкант посмотрел на своего бывшего друга и подумал:

- Неужто я не гений?

Того убитого музыканта звали Моцарт. Да, да! Тот самый Моцарт. Не тот ли Моцарт, спросите вы меня, милейший читатель, что написал полонез Огинского? Нет, отвечу я вам, этот Моцарт не писал полонезы, но он тоже был очень талантливый и написал много разной музыки.

 13.05.1975.

ЦАЦА-УПАНИШАДА

Кто-то крикнул:

— Цыть, салажня! Цаца пришёл.

Цаца действительно зашёл и, сев на сундук, зевнул. В окне, куда он в тот момент посмотрел, в аккурат летели вороны. Цаца, позёвывая, всех их пересчитал и сказал:

— Ого-го! Ничего себе как много! — потом посмотрел на разинувших рты людей и изрёк, воздымя палец кверху. — Такова есть данность!

— Да ну ты! Иди ты! Эвон как! — зашумели все вокруг разом.

— Цыть, салажня! — крикнул кто-то, — Цаца всё разъяснит.

Завернувшись поудобнее в свою козлиную шкуру, Цаца сказал:

— Воттаковость, она есть всякая, и, если она вам надо, вы её можете увидеть

— Где же она? — спросили его.

— Она — вон она, — ответил Цаца и добавил. — Забейте болт! Не вздрагивайте, други мои. Самособойность несебечевойна, воттаковость самособойна, вы же еси овцы подле меня.

— А какая она эта самособойность? — спросили его.

— Ого-го какая она, — ответил Цаца и добавил:

— Если ля-ля, то фа-фа, други мои.

При этом он зарычал, завизжал и засветился, как галушка. Вот какой мудрый и страшный был Цаца.

1980

О ПРОДЕЛКАХ ХИТРОУМНОГО СТУДЕНТА ЛИ

Бабочки порхали парами среди тростника. Студент Ли глядел на них и восхищался. Не забывал он любоваться-таки и опавшими лепестками абрикоса. Уже к вечеру он направился к дому, проходя мимо озера, где плавали мандаринские утки, и увидел девушку, собиравшую жёлтые сливы.

Увидев красавицу, студент Ли подбежал к изгороди из бамбука. Сердце юноши затрепетало от радости, и он почувствовал, как тонкий аромат разливается повсюду. Студент Ли окликнул красавицу, которую звали Си. Девушка была из рода Чань, дочь Ван Ченя и У Син. Девушка обернулась, и юноша прочёл ей отрывок из «Лаосина».

Девушка улыбнулась, тогда Ли предложил ей предаться радости, но девушка отказалась, т.к. происходила из благородного рода и очень боялась родительского гнева.

Тогда студент Ли сказал:

— Давай предадимся радости так, как это делали Шунь-Лунь, живший в горах Айо, или Сяо Гун из Вэньчжао.

Девушка в своей жизни ничего кроме «Шуцзина» не читала и поэтому не слышала ни о Шунь-Луне, ни о Сяо Гуне. После того, как юноша рассказал ей о них, девушка согласилась.

Они вошли в дом и восторженно наслаждались друг другом до утра, причём так, что Си осталась девственницей.

Наутро Ли, взяв пригоршню розовых персиков, лежавших в вазе возле окна, вышел в изумрудный сад и направился к воротам.

— Приходите сегодня вечером, — сказала Си вслед студенту Ли. — И когда взойдёт луна, мы снова предадимся радости.

— Хорошо, — ответил студент Ли.

1985

 НА ОСТРОВЕ 

 Рассказ

 Я вытащил нос лодки на берег и цепью примотал к дереву. Ягод было столько, что рыжая моя Нинель заметила их ещё с лодки. Чтобы было вкусней, я набирал полные ладони, а потом проглатывал всё, постанывая от удовольствия. Нинель затерялась в кустах, всё её лицо было в земляничном соке, я набрал ещё ладошку и протянул её восхищенной Нинель. Она стала было есть ягоды с руки, как добрая собака, но я раздавил рубиновую горсть о её губы и измазал ягодной кашей смеющееся лицо, и облизал его словно леденец.

- Не сходи с ума. Тут комары. Закусают.

Мы искали стог, сеновал, ну хоть какое-нибудь укромное место. Но когда опять оказались на берегу, возле лодки, Нинель опомнилась.

- Поехали назад, я боюсь. Поехали.

Она сама села на весла, я сел возле неё на дно лодки, обнял её.

- Будешь упрямиться, - шутил я, стараясь казаться нахальным. - Перекинусь на Розку.

Я протолкнул ладонь под футболку, коснулся её теплого живота. Пахло свежим загаром, травой, лесом, озером. Руки её в веснушках. Она рыжая, вся рыжая.

Она вдруг остановила весла, сказала:

- Только попробуй, только попробуй подойти к ней.

Нинель отдала мне свои губы, долго-долго трепетала и потом сказала, приподняв футболку до подбородка.

- Поцелуй мне грудь.

- Ты влюблен в меня, да? – она спрашивала, шепча в ухо так близко, что ветерок пробегал по виску. Можно было и не отвечать, такая стояла на озере тишина. Но она, улыбаясь, продолжала спрашивать. - Может быть, я твоя роковая любовь?

Я, опешенный и немой, сел за весла, стал грести, а Нинель дразнила меня своей улыбкой. Днище лодки зашуршало о прибрежную гальку – наконец-то.

 1976-86

СТОКГОЛЬМ

Якобы я в Стокгольме, якобы получаю нобелевскую премию. Журналист из «Ньюсуик» спрашивает:

— Как Вам Стокгольм?

— Ничего, — отвечаю. — Нравится. Особенно меня поражает то, что вывески магазинов написаны латинскими буквами — чувствуется, что заграница. Когда гуляю по улице, то думаю: неужто я и впрямь в Стокгольме? Неужто нобелевскую премию отхватил? Всегда мечтал, но всё равно не верится.

— Когда, мистер А..., вы впервые ощутили в себе писательское дарование?

— В детстве, конечно. Бывало, играешь в войну, в капитана Тенкиша или в ковбоев, и всё это комментируешь. Получается текст. Например: я ранен, я истекаю кровью, но я ползу, я подползаю к Вовке, он тоже ранен, говорю Вовке: «Отходи, я тебя прикрою», Вовка отвечает: «Нет, я тебя одного не брошу», тогда я говорю: «Владимир! Выполняйте приказ!», Вовка говорит: «Ладно!». Но тут через забор перелазят бледнолицые Олежка, Багда и Чира. Вовка суёт за пояс гранату и, пошатываясь, идёт к ним навстречу. «Ну, что, взяли?!» — кричит Вовка и бросает им под ноги гранату. Бах! «Вы все убиты!» — «Нет, мы ранены!» — кричат Олежка, Багда, Чира и падают. И так далее. Вот тогда, наверное, у меня появилось Это.

— А что было вашим первым написанным произведением?

— Школьные сочинения. Вот такие: «Наступила осень. Листья опали. Колхозники убирают урожай с полей. Скворцы, грачи и лебеди улетели на юг, а голуби и воробьи остались.» Вот с тех пор и пишу.

— Над чем вы сейчас работаете, мистер А...?

— Следующий мой роман будет называться «100 тысяч лет из жизни человечества».

— Ну, спасибо!

— Ну, пожалуйста, до новых встреч!

Шведское такси, шведские журналы, король, королева, рестораны, бары, кока-кола, кровли готических крыш, пароходы.

 АЗБУКА ХОРОШЕГО ТОНА

 (Начальный курс)

Чтобы не попасть впросак и не закомплексовать в компании образованных и эрудированных людей, вы должны знать следующие вещи:

Рильке и Лорка – поэты.

Кафка и Хандке – прозаики. Макс Фриш всё ещё жив, а лучшая его книга – «Назову себя Гантенбайн».

Слово «кофе» мужского рода, в слове «Пикассо» ударение на втором слоге, а в слове «Бальмонт» - на первом.

Достоевский, Тарковский и Кобо Абэ – амбивалентны и полифоничны. Значение этих слов следует посмотреть в БСЭ. Там же можно посмотреть значения слов: инфантилизм, катарсис, летальный, летаргический, медитация, сублимация, трансцендентальный.

Андрей Платонов работал одно время дворником.

Заратустра, который «так говорил» - это иранский пророк, который давно умер и никогда не был мусульманином.

Китайская поэзия много тоньше и глубже японской.

Проявляя восторг, следует говорить: «Сю-у-ур!» (это от иностранного слова «сюрреалистический», что означает «очень хороший»)

Сахар в чай не ложут, а кладут. Например: «Кладите, пожалуйста, сахар». Ответ: «Спасибо, я уже наклала».

Телепатия и телекинез – на самом деле существуют.

Летающую тарелку вы видели прошлым летом в два часа ночи на улице 8-го марта. Вместе с вами её видели ещё шесть человек, в том числе дядя по маме.

Сальвадор Дали – это сю-ур.

Алла Пугачева и Аркадий Райкин – точно миллионеры. Им всё можно.

Фрейда зовут Зигмунд.

Данте – это итальянец, он написал «Божественную комедию». Дантес – это француз, который стрелял в Пушкина.

Натали Сарот была француженка и русская одновременно.

Винсент Ван Гог отрезал себе ухо.

Чюрлёнис болел шизофренией.

Иисуса Христа распяли в 33.

Соль и сахар – белые враги человека.

Тулуз Лотрек был карлик, Бетховен был глухой, лорд Байрон – хромой, Гомер – слепой.

Выучив наизусть какое-нибудь стихотворение Мандельштама, прочтите его в удобный момент с выражением, глядя вверх под углом 45 *.

На досуге набивайте рот морскими камушками, как это делал древний грек Демосфен, тренируйте дикцию, много раз повторяя: «Э-кзи-стен-ци-а-ли-зм».

Вы очень любите джаз, потому что там синкопа.

Гомосексуалисты и клептоманы такие же люди, как и мы, только больные.

Бах – великий композитор, но, к сожалению, его очень любят дилетанты. Бах и орган – совсем не одно и то же.

Все дело в нюансах!

Роман «Альтист Данилов» - это Булгаков для бедных, но забавно.

Энн Ветемаа – эстонский писатель-интелектуал. Тоже забавно.

Индийские йоги могут умирать на время. Они среди нас, но мы их знаем только в лицо.

Психоделический рок мы встречаем уже у «Битлз».

«Аббы» - все миллионеры. Им всё можно.

Кандинский – отец абстракционизма. Кандинский – это надо видеть.

Казимир Малевич написал картину «Черный квадрат» ещё до революции.

Малевич – один из отцов абстракционизма. Это надо видеть.

Хлебников – «поэт для поэтов». Он синтезировал математику и поэзию, он почти никогда не умывался, был пророком, его боялся даже Маяковский.

Омар Хайам писал рубаи. Шекспир – сонеты. Басё – хокку. Исикава Такубоку – танки.

Классической и популярной музыки нет – есть только хорошая и плохая музыка.

Вы любите как Рахманинова, так и «Пинк Флойд». Вам также импонирует Стравинский и Вивальди.

«Машина времени» уже не та. «Литературная газета» уже не та. Никита Михалков – уже не тот.

Истина внутри нас, вас и их.

Антониони лучше Фелини, а Куросава лучше Антониони. Японцы вообще себе на уме.

Все мы гуманоиды, каждый чуть-чуть сумасшедший.

Зомби – это когда мертвые ходят.

Сакэ – это рисовая водка, икебана – это букет цветов.

Слово «маразм» пишется с одной «р», в отличие от слова «сюрреализм», где их две.

Женщине бросить курить сложнее, чем мужчине.

Все философы обкакались.

В каждой консервной банке содержится рак.

От старых хрычей нету житья.

Босохождение укрепляет нервы.

В Тибете живут люди, которым исполнилось 500-600 лет.

 1982

 ГЛАСНОСТЬ

 (0,06 ПРОЦЕНТА «БЕЗГЛАСНОСТИ»)

Если у нас гласность есть и можно свободно высказываться, то я во всеуслышанье заявляю: никакой гласности у нас нет!

Так. Но если такие вещи заявляются вслух, открыто, то стало быть, некоторая гласность всё же есть. Видимо, на самом деле настало наше время! Что ж мы молчим? Что ж вы молчите? Давайте все хором, вместе, громко крикнем: нет гласности! Нет! Нет ! Нет!

Видите, уже все массово говорят о том, о чем думают, - смело, невзирая на лица. Все! А раз все говорят – молчать уже нельзя! Раз уже точно, наверняка, как пить дать можно и даже нужно, то я вынужден высказать некоторые свои соображения насчет так называемой «гласности». Лично мне кажется, что всё-таки её как таковой пока ещё нет, но в то же время у нас кое-что сказать можно, а раз так, то позвольте мне высказаться и очистить душу: нету у нас гласности, не было и не будет!

Видите! Что говорят! Что пишут! Всё, что хотят! Всё говорят, никакой цензуры, во все стороны гласность! Так что, пользуясь тем, что гласность наконец-то настала, признаемся в конце концов, хотя бы друг другу, что нет у нас никакой гласности…

Но может быть, мы неправильно строим мысли? Если гласность есть, то надо так и говорить: есть гласность. А если нет гласности, тогда тут, конечно, опять же надо говорить, что она есть. Значит, если мы говорим «гласность есть», из этого следует сразу два следствия: первое – что гласность есть, второе – что гласности нет. То есть, 50% гласности и 50% безгласности. Причем, в началу следующей пятилетки безгласность у нас достигнет 0,07%, а в экспериментальных районах даже 0,06 процента, то есть это будет меньше, чем в развитых, развивающихся и неразвивающихся странах вместе взятых. И таким образом, к концу 20-го века мы достигнем всеобщей и полной гласности.

Но гласность не придёт сама собой по воле рока. Всеобщая гласность будет достигнута всеобщими усилиями. Ещё есть и в обозримом будущем будут сохраняться отдельные проявления безгласности. Мы должны в трудовых коллективах, на производственных собраниях пресекать попытки говорить неоткрыто, непрямо, без критики. Подрастающие поколения должны уже знать с пеленок: «Молчун – находка для шпиона. Молчание – нравственный СПИД. Одна паршивая молчащая овца портит бочку говорящего меда. Кто не говорит, тот не ест. Век живи, век говори!»

А зажимщики критики, если им не нравится, пусть убираются на все четыре стороны, хоть в Южную Корею, хоть куда, и пусть там молчат, молчат до блевотины, до посинения, пусть охрипнут от своей немоты. А мы будем совершенствовать гласность. От экспериментальной гласности перейдем к интенсивной, от переходной гласности – к развитой, от развитой – к развитой на новом качественном уровне, от гласности развитой на новом качественном уровне к гласности на основе самофинансирования, хозрасчета, многомандатности. Так что пусть бюрократы, враги перестройки, скептики за рубежом не радуются и не надеются – впереди у нас много этапов.

 1987.

ПОСЛОВИЦЫ, ПОГОВОРКИ, АФОРИЗМЫ,

 ЗАГАДКИ И ПРИБАУТКИ

Все дороги ведут в Свердловск.

Говорят, в Свердловске кур доят.

Язык до Свердловска доведет.

Свердловск слезам не верит.

В огороде бузина, в Свердловске дядька.

Ни в Свердловске Богдан, ни в Верхней Пышме Селифан.

Ах, Свердловск, жемчужина вдали от моря!

Бойся свердловчан, дары приносящих.

Я свердловчанин, следовательно, я существую.

Я свердловчанин и ничто человеческое мне не чуждо.

За одного свердловчанина двух несвердловчанинов дают.

Бажов мне друг, но истина дороже.

Что позволено Бажову, то не позволено Быку.

Или Бажов, или никто!

Мамин-Сибиряк у ворот.

До каких пор, Лев Сорокин, ты будешь испытывать наше терпение?

Нож в печень, свердловский рок-клуб вечен.

Урал – крыша мира.

Уральцы – веселые ребята.

А что за роскошь, что за смысл, какой толк в каждой поговорке нашей!

Загадка: Зимой – белый, весной серый, летом серо-зеленый.

 (Свердловск)

Прибаутка: Свердловское радио спрашивают: «Какой город самый красивый в мире?» - «Свердловск» - отвечает радио. – «А на какой город направлены американские ядерные головки?» - «Челябинск тоже хороший город», - отвечает свердловское радио.

 1986.

СОЧИНИТЕЛЬСТВО

Ну, листья падают. Ну, ветерок подул. Ну, настроение плохое. Ну, скука. Ну, вообще жить неохота.

Ну, вот вам сермяжная правда. Ну, вот какие чудеса.

Ну, всё это с рифмой. Ну, поток-лепесток. Ну, домик-гномик. Ну, написал длинное-предлинное стихотворение и складно.

И зачем всё это надо? Кому?