Лариса Прудникова

Сага о саблезубой белке

(теория эволюции в зеркале мифа)

Жанр полнометражного мультфильма помаленьку вырастает из детских пеленок. Среди обилия мультипликационной продукции айсбергом выпирает «Ледниковый период» – произведение в некотором смысле революционное. И дело не в «ледниковой» теме и не в компьютерных технологиях, создающих отчетливый, но ненавязчивый эффект трехмерного пространства. Этот фильм – редкий образец достойного содержания в достойной форме: яркий «экшн» здесь не самоцель, а эффектная форма подачи глубокого, далеко не мультяшного смысла. «Ледниковый период» сочетает голливудскую зрелищность, художественную цельность и не по-американски элегантный юмор (чего стоят одни хахиньки на тему эволюции).

Но революционность фильма даже не в этом. Мы знаем достаточно много мультфильмов, где мир животных существует параллельно с миром людей. Но «Ледниковый период» – пожалуй, единственный пример инверсии этих двух миров, причем инверсии двойной. Во-первых, люди стоят на низшей ступени развития по сравнению с животными, и это выражается не только в неумении разговаривать. Сравните лаконичную, но по-человечески глубокую и выразительную мимику мамонта – и совершенно топорную физиономию отца ребенка, которая скорее обозначает эмоции, но не выражает их. Во-вторых, люди не совсем «живые»! Звери на экране пушисты и осязаемы, а первое же появление кроманьонцев вызывает непреодолимую ассоциацию с героями компьютерных игр. Нарочито грубая фактура, схематичные движения – рука так и тянется к воображаемому джойстику. Столь явное очеловечивание зверей и столь же откровенная виртуализация людей не может быть случайной.

Впрочем, песня совсем не о том. Мое внимание привлек самый странный и, безусловно, самый колоритный персонаж мультфильма – «крысобел», как его назвали в одном анонсе. Практически не связанный с основной сюжетной линией, этот ледниковый джокер несет особенную смысловую нагрузку. Это не вполне очевидно, но попробуйте мысленно убрать все эпизоды с саблезубой белкой, и фильм безнадежно полиняет. Кто же он, этот загадочный персонаж? Пьеро, которому все дают оплеухи для увеселения публики, или нечто большее?

Начнем с биологической сущности этого зверька. В целом образы персонажей мультфильма представляют, скорее, плод фантазии авторов, нежели результаты палеонтологических исследований. Но реальные ископаемые прототипы угадываются без труда: и мамонты, и саблезубые тигры, и гигантские ленивцы когда-то действительно разгуливали по просторам Северной Америки. А вот «крысобел» – химера чистейшей воды. Если его саблезубость рассматривать как средство для создания ледникового колорита и оставить клыки на совести авторов, то более всего зверь тянет на ныне здравствующую тупайю. Раньше тупайю относили к примитивным полуобезьянам, теперь отодвинули вниз по эволюционной лестнице и считают, что животные такого типа существовали еще до расхождения приматов и насекомоядных (Ромер, Парсонс, 1992); в любом разе, примерно такого типа животина и являлась нашим с вами прямым предком. В контексте мультфильма саблезубую белку с людьми роднит ещё одна существенная черта: она тоже не умеет разговаривать. Правда, в оригинальной версии Крысобел издаёт восклицания типа «Fuck!..», но полноценной речью это назвать трудно. По крайней мере, с главными героями он мог изъясняться лишь жестами.

Как мы уже говорили, Белка обладает самостоятельной сюжетной линией, которая развивается параллельно с основной. Эта сюжетная самостийность сразу обозначается «увертюрой» к мультфильму, которая с удовольствием смотрится как отдельный ролик. Движет ли любовь солнце и светила, это большой вопрос, а вот жадность – сила прямо-таки тектонического масштаба, разрушающая ледники и вызывающая извержение вулканов. Каковы особенности сюжетной линии Белки?

1. В ней нет никакого развития – ни внешнего, ни внутреннего. Вся деятельность зверька сводится к безуспешным попыткам сохранить и спрятать желудь.

2. Сюжетная линия, по-видимому, циклична: при сравнении пролога и эпилога мультфильма так и хочется сказать: «Найди пять отличий».

3. Она автономна и пересекается с линией главных героев лишь единожды – у входа в Ущелье Глетчеров. Попытка диалога оказалась неудачной и закончилась очередным ЧП, как, впрочем, любое появление Белки в сюжетном пространстве.

4. Такое впечатление, что Саблезубая Белка (и ее желудь) существует вне декартовой системы координат. Белка никогда не сопровождает главных героев, она вообще никуда не идет – и тем не менее их пути постоянно пересекаются. В первой сцене она, прилипшая к подошве какого-то «…завра», движется вместе с ним на юг – в следующей сцене дерется с ленивцем, который вместе с мамонтом шел на север… Всякий раз она словно выныривает из подпространства.

5. Несколько раз Белка упускает заветный плод, причём так, что найти его не представляется возможным – и, тем не менее, в следующей же сцене жёлудь вновь оказывается в цепких лапах. Ни одного дуба в мультфильме нет, а значит, в белкином мире это единственный жёлудь, который к тому же в огне не горит и в воде не тонет, как и его незадачливый обладатель. 

Все это наводит на одну простую мысль: в отличие от героев основного сюжета, Саблезубая Белка обитает в другом измерении – измерении мифа. В нем нет ни привычного нам четырехмерного пространства-времени, ни привычного нам понятия эволюции. Зато есть цикличность как форма существования вечности (ведь Крысобел явно бессмертен). В таком случае, что это за персонаж и какова его роль? Посмотрим на деятельность саблезубого зверька повнимательнее.

Казалось бы, все достаточно просто: зверь пытается запасти желудь на зиму. Но эта простая и безобидная операция почему-то оказывается камнем преткновения, причем непреодолимым. Каждая отчаянная попытка Белки спрятать желудь заканчивается сокрушительным фиаско; такое впечатление, что все силы природы вкупе с фортуной ополчились на бедную Белку. Ее едва не раздавливает ледник, ее бьет молния… Зверька в буквальном смысле «земля не принимает», словно он сделан из антивещества или на нем лежит проклятье, как на горьковском Ларре. Самое забавное, что при любом раскладе Крысобел не сможет употребить в пищу вожделенный желудь: мы ведь помним, что перед нами, скорее всего, насекомоядная тупайя, а для разгрызания желудя (тем паче кокоса) необходимы беличьи резцы. Получается, зверек «тщится втуне», т.е. трудится зря, что подчеркивается издевательским намеком на античного Сизифа – вспомните попытку втащить желудь на дерево. А вечная погоня Белки за вечно ускользающим желудем вызывает в памяти другого обитателя Аида – царя Тантала, мучимого голодом и безуспешно протягивающего руки за сладкими плодами.

Интересно, что почти каждое явление Белки – а всего их семь (!) – сопровождается каким-нибудь катаклизмом. Труд зверька, титанический и смехотворный одновременно, вызывает катастрофы геологического масштаба, явно не соизмеримые с усилием, прикладываемым к треклятому желудю. Напомним сюжетную линию саблезубой Белки:

Выход 1. Пролог. Попытка закопать желудь в снег. Сход ледника. Белка едва не раздавлена, затем едва не растоптана мигрирующими животными.

Выход 2. Попытка спрятать желудь в обломанном дереве. Удар молнии.

Выход 3. Драка с ленивцем из-за желудя.

Выход 4. Сцена у входа в Ущелье Глетчеров. Единственная и неудачная попытка контакта с главными героями. Снежный обвал.

Выход 5. Рискованный «слалом» в ущелье. Желудь вмерзает в лед.

Выход 6. Попытка оттаять желудь. Желудь взрывается (для кого как, а для Белки вселенский катаклизм).

Выход 7. Эпилог. 20 000 лет спустя. Попытка закопать кокос в песок. Извержение вулкана.

Характерно, что как раз посередине этого списка появилась (и пропала) единственная возможность пересечения двух сюжетных линий. Обычно появление мифического персонажа на пути главного героя – знак свыше, круто меняющий ход событий; так бы оно и случилось, если бы Крысобела поняли. Но даже в этом качестве Белка терпит неудачу; она скорее помеха судьбе, чем перст судьбы. Главные герои должны пройти через Ущелье, и единственное усилие Белки, направленное не на жёлудь, пропадает зря.

В Ущелье Глетчеров Мать-Земля «нейтрализует» Белку, вморозив в лед – точно так же, как она нейтрализовала промежуточных эволюционных химер и инопланетную летающую тарелку. В том, что Земля действует как самостоятельная мифологическая сущность, сомневаться трудно: всякое перемещение в пространстве несет совершенно конкретную семантическую нагрузку. Правда, в отличие от русских дорог с традиционным тройным распутьем («Направо пойдешь – сам пропадешь…» и т. д.), линия судьбы персонажей лежит на оси «север-юг». А выбор происходит, соответственно, между «вперед» и «назад». Мать-Земля постоянно задает мудреные задачи мамонту и его спутникам, и любое принятие решения – это выбор вектора движения. Можно отследить и сопоставить все эти вектора, но топография мифологического пространства – тема отдельного эссе…

 Здесь мы только отметим особую роль Ущелья Глетчеров: это явный аналог мифического Подземного царства, где «вход рубль, а выход два». Если все предыдущие ходы героев можно было отыграть назад, то обрушившийся вход в Ущелье перекрывает пути к отступлению – отсюда можно двигаться только вперед, навстречу испытаниям. А где удачно пройденное испытание – там и награда: мамонт, тигр и ленивец за мужество и самоотверженную заботу о малыше благополучно покидают ущелье, миновав множество смертельных опасностей. А вот Белка… Подземное царство всегда предлагало героям традиционный тест на жадность (особенно ярко этот сюжет обыгран в горняцком фольклоре, вспомним хотя бы бажовские сказы). Правда, в этом фильме «богатство» у Белки прихвачено с собой, но сущности испытания это не меняет. В сказках жадин ждет неизменный «облом»: груда сокровищ на глазах превращается в пыль, воду, пустую породу и пр. Авторы фильма предлагают чисто американскую пародию на классический сюжет, оставив Белку с поп-корном в лапах (а жёлудь вновь материализуется, аки феникс из пепла, но – увы – опять недоступен). Из ущелья, как мы знаем, Белке выхода уже нет.

Соберем воедино ассоциации, навеянные Саблезубой Белкой, и попытаемся определить ее мифологическую сущность. Выходит, что симпатяга Крысобел – существо хтоническое, да ещё и проклятое. Его нелепый облик вызывает в моей памяти один персонаж средневекового бестиария: несчастный Formicaleo, муравьелев, который не может ловить зверей, потому что не вполне лев, и не может питаться гусеницами, потому что не вполне муравей; в итоге бедная химера умирает с голоду. И в финале мультфильма Крысобел остаётся там, откуда вышел – в подземном царстве.

Эпилог фильма не менее интересен и еще более многозначен, чем его пролог. Если учесть, что время мифа циклично, то оттаивание Белки (почти что выпускание джинна из бутылки!) – не что иное, как начало новой фазы. Последняя сцена практически идентична первой; правда, на этот раз нас ожидает не глобальное похолодание, а глобальное потепление с традиционным вселенским потопом. А это значит, что вместе с Белкой оттают твари из Ущелья Глетчеров, освободится из ледяного плена летающая тарелка – и на земле появятся существа куда менее симпатичные, чем Мэнни или Диего. Существа, не прошедшие испытаний Подземного царства. Существа, до поры удерживаемые в Преисподней.

…В последнее время на Земле наблюдается активное таяние ледников.

Екатеринбург, январь 2004