С Еленой Созиной я никогда не встречался, хоть мы и жили в одном городе, который сейчас зовется Екатеринбургом. Тем не менее я числю ее среди своих друзей. История нашей дружбы грустна и почти невероятна. Елена Созина вместе с Валентином Короной издавала сборник «Архетипические структуры художественного сознания». Сборник делался на чистом энтузиазме, никакой поддержки ни от каких официальных структур они не получали, а печатать книги – недешевое занятие. Львиная часть работы по поиску денег, переписке с авторами, подготовке материалов, редактуре – лежала на Созиной. Они успели выпустить двa сборника.

А потом Короны не стало. И третий сборник – сборник, посвященный памяти Короны, Лена делала одна.

Нас познакомила смерть Короны. Зная о нашей дружбе, Лена написала мне – и так началась наша переписка, которая с того времени и не прекращается.

Я наблюдал – к сожалению – издалека, но как мог – пристально, за тем, как честно и бескорыстно Лена готовила третий выпуск сборника. Меня совершенно потрясла ее редакционная статья. С моей точки зрения эта статья, посвященная памяти Короны, – замечательный пример работы, в которой отразился редкий сплав таланта исследователя, высокой научной этики, научной и человеческой дружбы и верности этой дружбе.

Елена Созина – автор ряда оригинальных работ по русской литературе 19 в. Сфера ее интересов – применение к литературе современных философских концепций. Читать ее тексты трудно, да они и не предназначены для широкого читателя. Зато специалисты оценят их по достоинству. И, так как сегодня тиражи научных изданий смехотворны, я считаю своим долгом выложить на своем сайте кое-какие работы Лены. Одна из прелестей интернeта в том, что он выше всяческих тиражей.

Тем, кто будет читать работы Лены, уместно и необходимо объяснить ее интерпретацию концепции дискурса. Термин этот – дискурс – один из самых модных сегодня в гуманитарных сферах. Однако у меня часто возникает ощущение, что трактуют его разные авторы отнюдь не одинаково.

Лена Созина понимает дискурс так (ниже следует отрывок из ее письма):

«Дискурс следует понимать очень просто. Коммуникативное событие, событие высказывания. Французская школа анализа дискурса очень помогла мне, но все равно все проще. Текст рассматривается не как некая данность, а как сгусток смыслов, которые растут и проращиваются в событии говорения и восприятия/понимания. Текст не есть то, что хотел сказать автор (т.е. не обязательно и не только это) – он виртуальная реальность, феномен, короче, образование сознания, хотя и закрепленное в неких графически данных значках (если литературный). Дискурс предполагает, что есть три стороны любого высказывания: автор (креативная сторона), реципиент (тот, кто воспринимает), референт (сторона т.н."действительности", стоящая за текстовым содержанием).

Эти стороны называются также компетентностями. Когда Вы пишете свои эссе, Вы всегда обращаетесь к читателю – Вы вводите реципиента в свой текст, который эксплицируется очевидно как дискурс, а не как обычное научное повествование (оно в идеале безлично и безличностно). То же делает автор любого стиха или прозы, неважно, – но подчас скрыто, его текст ориентирован на некую ситуацию прочитывания и понимания, если мы ее просекаем и разбираем – это уже дискурсный анализ. По Фуко, Серио и прочим, дискурс сам может рождать свою "форму-субъект": мне кажется, что говорю я – ан нет, говорит за меня дискурсная формация (идеология, стереотип обыденного мышления, христианство или буддизм и т.д.), которая и определяет "форму-субъект", или, как в стихе, - не лирический герой (лир. субъект и проч.), а некое "не-я", которое тут, в стихе, рождается и себя высказывает во взаимодействии с "моим" голосом как лирического "я", которое в этот момент становится собеседником или реципиентом "формы-субъекта", или его (ее) только знаемым "я". Взаимодействие между всеми сторонами дискурсивного треугольника, который оказывается в реальности многоугольником, и заставляет смыслы (может, Ваши семы?) колебаться и смещаться, оно имеет смыслопорождающий и текстопорождающий эффект. Поэтому, кстати, Барт рассматривал тексты 20 века как тексты-письмо, классику – как текст-чтение (там сеть смыслов более устойчива), хотя, мне кажется, все зависит от "точки взгляда"».

Ну, а теперь – пора передать слово работам Елены Созиной.