| |
Леонид Ваксман
Компакт-диск "Тогда я жил в Свердловске..."
Музыка
Леонид Ваксман
Тексты
Л. Ваксман (1, 3 ,5, 7, 8, 10, 12, 13)
Д. Воронков (2, 4, 10, 11)
А. Еременко (6)
М. Калужская (13)
А. Калужский (13)
М. Никулина (9, 13)
Исполнение
Леонид Ваксман (1, 2, 3, 4, 6, 7, 10, 13)
Владимир Елизаров (3, 9)
Сергей Ольховский (5, 8, 11, 12)
|
Лучина 
Пол бетонный обветрен и опрыскан дождем.
По свидетельству метрик здесь ты был зарожден.
Те, кому тем обязан, позабыли о том.
По малинам и хазам не гуляет никто.
Если вдруг репродуктор прохрипит сгоряча,
Прославляя совместный созидательный труд,
Оторвется от ветки кусок кумача,
А динамик сорвут и к рукам приберут.
Припев:
Запали потихоньку лучину,
Освети наш последний приют!
Мы поём, опускаясь в пучину.
Ты не знал, что при этом поют?
Так всегда, только плакать не надо!
Холодеет слеза на губах.
Вот и вспомнился вкус винограда,
И распался, как сумерки, страх.
Зря не стой на перроне. Пробегись по росе.
Дилижанс в Закордонье подрулил к полосе.
По регламенту полдень, а в душе - кутерьма.
Дело даже не в понте, просто всюду - тюрьма!
Если б слово не значило больше, чем звук,
Я бы смог еще выть, но не смог уже петь.
Отпустил бы синицу из зябнущих рук,
И решился на юг навсегда улететь.
Припев.
На дорожку - ни грамма! На прощанье - пинок!
По спирали вольфрама добежал огонёк.
Необъятны просторы. Непрерывна лыжня.
Оттолкнусь от опоры. Поминай как меня!
Ведь никто не заметит ухода в "навек"
Уносящего в темень гитары костяк?
И по-прежнему гордо звучит "человек",
Снова рубится лес, снова щепки летят.
Припев.
Мы, как залежи угля, всё гниём до поры.
Не кирки это стук ли? Или то топоры?
Этот огнь древесный, этот спрятанный жар
Полыхнет повсеместно, как вселенский пожар
А покуда на шахте только драный кумач
Служит веткам распоркой и пугает ворон.
Не кори, не сутулься, не плюйся, не плачь!
Только песню тяни, как по рельсам вагон!
Припев.
Стрeлa Aмуpa
Страшна стрела, Амура дар –
Отравленный металл.
Сбивает с ног, бросает в жар
И губы обметал.
И взор недремлющий молвы
Следит, как мы сейчас
В постели мечемся – увы,
Постель не лечит нас.
Бросает в жар и бьет озноб.
Чтобы унять огонь,
Ты положи на жаркий лоб
Прохладную ладонь.
Ты положи на жаркий лоб
Прохладную ладонь,
Пока сраженный не усоп,
Задень его, затронь.
Плохая погода
Когда мне не в кайф разговор по душам
И хочется пить только воду,
Я шляпу надену, пройдусь подышать
В плохую погоду.
Плохая погода обнимет меня,
Коснется сырыми губами,
И холод ее неживого огня
Согреет мне память.
И память, затеплясь как телеэкран,
Задышит неровным свеченьем,
И я поплыву, разгребая туман,
Печальный, ничейный
Туда, где не ждут, и куда не дойти
И не дозвониться по коду,
Выводят меня окружные пути
В плохую погоду.
Из толщи дождя выплывают такси,
Красивые, как пароходы.
Давай, проезжай, на меня не коси,
Свободен, свободен...
Я тоже свободен, и нынче, и впредь,
Спасибо, плохая погода,
За то, что почти и не больно смотреть
Как годы уходят.
Птенцы
Как птенцы из гнезда, мы выпали,
ты не бойся прихода вечера,
под такими большими липами
нам с тобой опасаться нечего.
Под такими густыми звёздами,
разве их не для нас рассыпали?
Мы не против гнездовья, просто мы
из него ненароком выпали.
Это только вначале кажется,
что без дома прожить нельзя никак,
что важней пропитанья кашица,
чем огромные звёзды на небе.
Ты не бойся ни тьмы, ни голода,
будет день, и найдется пища нам,
мы ещё пролетим над городом
на крыле, до небес возвышенном.
Пролетим ещё, эка невидаль,
над Парижем, Нью-Йорком, Триполи
и над липой, откуда некогда,
как птенцы из гнезда, мы выпали.
Летний день
Вокзал, как улей развороченный,
Дымился и гудел.
Сентябрь вошёл, как нож отточенный, -
Нас отделил от дел.
И вот, разъятые вагонами,
Покорно ждём, когда
За переплётами оконными
Заблещут города.
Ах, этот летний день
Пузырится луж стекло.
Ах, этот летний день -
Уходящее тепло.
Между знакомых стен
Бродит осень призраком перемен,
И никого нигде в летний день.
Когда огонь ворочал сучьями,
А дождь гремел ведром,
Вокзал ревел, как зверь прирученный
Своим больным нутром.
Искрясь, окурки в лужи падали,
И гасли, зашипев.
И сам собой вставал из памяти
Бесхитростный припев.
Ах, этот летний день
Света тёплые пласты.
Ах, этот летний день -
Радуг тонкие мосты.
Над вереницею дел
Незаметным облаком пролетел
И утонул в воде летний день.
Ах, этот летний день
Он уж занесён, как меч.
Ах, этот летний день,
Контур уходящих плеч.
Дай мне пройти к воде,
От зимы укрой теплотою тел,
И не оставь в беде в летний день.
Питер Бpейгель
За харчевней вытрезвитель,
А над ним железный флюгер.
По дороге топал Питер,
По большой дороге Брейгель.
Как на глобусе наклонном,
Полупьяная Европа.
С караваном до Лиона,
Ну а дальше – автостопом.
В Нидерландах – скукотища,
Книжки жгут, и всем приятно.
А в Италии жарища
И рисуют непонятно.
А в Италии рисуют,
Как нигде не нарисуют.
Только кто там нарисует
Так, как Питер нарисует?
Ближе к югу больше перца,
Алкоголя или Босха,
Под телегой в поле Петер
Засыпает, пьяный в доску.
Он проспит четыре века
И проснется очень трезвый,
И потопает со смехом
По дороге по железной.
Мимо сада, огорода,
Мимо бани, ресторана,
Мимо бомбы водородной,
Мимо девочек в порту...
Самолет
A самолет, бездельник и шатун,
Мою любовь уносит на борту.
А я в порту закуриваю "Ту"
И с горечью во рту пускаюсь в темноту.
А самолет уходит в высоту,
Моя любовь скучает на лету.
Ее там ждут, пол брюками метут,
Букетик нервно мнут и счет ведут минут.
А самолет, разлучник и колдун,
Несет свой груз в ночную пустоту.
А я бреду в тумане, как в бреду,
По утреннему льду несу свою беду.
А самолет крылом задел звезду,
Автопилот в салоне свет задул.
В Алма-Ату летит громада "Ту",
С собой уносит ту, последнюю, мечту.
А самолет помашет мне крылом,
Косая тень лизнет аэродром.
Огромный дом, где тесно лишь вдвоем,
Сигналит под дождем, мигая мне окном.
A самолет, бездельник и шатун,
А самолет, разлучник и колдун,
А самолет уходит в высоту,
А самолет крылом задел звезду...
Карасик
Как ни умней - годы не красят.
Видит любой, как ты убог!
Среди камней бьется карасик,
Рваной губой тыча в сапог.
С этим уже можно смириться -
Сбросить тоски выцветший плед.
Кровь на ноже. Мертвая птица.
В мокром песке судорог след.
Пристань пуста - бывшее место
Встреч и разлук, слез и невзгод.
Кантор поет. Плачет невеста.
Молится друг. Муркает кот.
Уже дымком...
Уже дымком несет издалека,
Уже завел небесный музыкант
Мелодию осеннего разлада.
И значит, скоро допоют в углу
И достучит стаканом по столу
Веселый бог вина и винограда.
Отходят дни, просторны и щедры,
На крымские счастливые дворы
Ползет туман легко и воровато.
Вытряхивают лето из корзин,
Простая связь торжественных причин
Рассыпалась, и правда виновата.
Неправедные, мы живем вдвоем,
Зажав в губах сокровище свое,
Живое слово, сказанное точно.
Оно почти засыпано листвой,
Продуто ветром и сухой молвой,
Перетолкован истинный подстрочник.
Такая откровенная пора,
Что нам земля - сестра, и смерть - сестра.
О, пощади нас, младших и бескрылых,
Повремени с последним торжеством,
Не смешивай с туманом и травой,
Пока зима еще не наступила...
Давай ещё побудем на свободе...
Давай ещё побудем на свободе,
Где воздух свеж, а голуби крылаты!
Давай, не отдавая дани моде,
Поплачем над могилой Герострата!
Пока полоску алую, как знамя,
Не вычернили траурные воды,
И ангелы приходят не за нами,
Давай ещё побудем на свободе!
Во поле, во саду ли, в огороде,
Пока хватает времени и места,
Давай ещё побудем на свободе
В извечном ожидании ареста.
Туда, где, говорят, нам будет слаще
В заботах о лачуге и приплоде,
Нас, слава Богу, силою не тащат.
Давай ещё побудем на свободе!
Давай ещё побудем на свободе,
Пока нам судия даёт отсрочку,
Не ловит, не хватает, не уводит
В глухую, как Бетховен, одиночку.
Давай ещё побудем на свободе
Последние горячечные ночки,
Пока ещё блестят на небосводе
Далёкие заманчивые точки.
Мне кажется, нам рано ставить точки.
Ведь мы не в тупике, а в переходе!
Пока на нас не цепи, а цепочки,
Давай ещё побудем на свободе!
Пока мы не общественно опасны,
Не слишком много зла приносим людям,
В краю, где наши помыслы прекрасны,
Давай с тобой немножечко побудем!
А после, в маете тюремных буден
Мы сочиним должно быть что-то вроде
Давай с тобой немножечко побудем!
Давай ещё побудем на...
Время надежд и удач
Время надежд и удач открывает кредит,
в тучных стадах набирается сил молодняк,
а за спиной надоедливый ангел твердит,
будто я грешен, и он меня бросит на днях.
Может, и грешен, но это пока ни при чем,
если пасется приплод на широком лугу,
мается ангел за левым и правым плечом,
цвета его я, увы, различить не могу.
Мается ангел - источник любви не иссяк,
плотно укрытый на случай морозов и вьюг -
плачущих ангелов непобедимый косяк
из-за спины вылетает куда-то на юг.
Из-под ладони я долго гляжу ему вслед,
больно от яркого света усталым глазам,
ангелов жалко - моих улетающих лет,
ангелов жалко - они не вернутся назад.
Время отлета, увы, назначают они,
как ни печально, я их удержать не смогу,
в месте разбега останется след от ступни,
детской ступни, на холодном, на первом снегу.
Жизнь после смерти
Холодный свет в конце тоннеля,
Как светлячок на сеновале.
И странный снег в конце недели,
Как будто снег нарисовали.
И сонный скрип земных уключин,
И нарисованное небо.
И ломкий хруст крахмальных брючин,
Газетный вкус сырого хлеба.
И голова пойдет кругами,
И снег, как шаль, падет на плечи.
И непослушными ногами
Отвалит день, и будет вечер.
И птица с черными крылами
Собьет снега с корявых елей,
И голова пойдет кругами,
Как на цепочной карусели.
И пыльный путь завьется в узел
И вынет ножик из кармана.
И глупый груздь полезет в кузов,
В холодный плен самообмана.
Потом грести по звездной глади,
Петь песни о лесоповале,
Слагать стихи какой-то Наде,
Как будто жизнь нарисовали.
Гарсия Маркес
В парусах родился ветер
И песком присыпал посох
И сухие корешки на камнях.
Габриель Гарсия Маркес
Докурив, сигару бросил
И решительно вскочил на коня.
Конь узду зубами гложет,
В небесах витает кондор,
Игуаны выползают на свет.
Люди с бронзовою кожей,
Основавшие Макондо
В одиночестве живут сотню лет.
С неба рушатся потоки,
Ураганы сносят крыши,
Муравьи съедают бедных сирот.
Здесь не садят маниоку
И полковнику не пишут
Потому, что почтальон не пройдет.
И пронзенные ножами
Мертвецы не умирают,
Их в шеренги расставляет туман.
Люди ходят под дождями
И друг друга убивают,
И все громче лупит дождь в барабан.
Ждет земля небесной кары,
У солдат ржавеют каски,
Листья пальмы опадают, шурша.
Габриель Гарсия Маркес
Выбрал новую сигару
И, нахмурясь, закурил не спеша.
Ах, этот летний день
Он уж занесён, как меч.
Ах, этот летний день,
Контур уходящих плеч.
|
|
