Дружба с Раей Абельской занимает в моей жизни особенное место. Я исключительно
высоко ценю ее песни. Но дело не только в них. Много лет взаимное общение
давало нам мощный стимул для творчества.
Как мне описать атмосферу конца 80-х, ту особенную роль, которая тогда выпала
на Раину долю?
Впервые я услышал ее песни в заполненном пермском зале, во время турнира
бардов, устроенного Виталиком Кальпиди. Я был поражен, ошеломлен,
раздавлен силой ее песен, был на годы растерян, так как понял, что столкнулся
с чем-то очень большим и настоящим (во второй и пока последний раз в жизни
мне довелось испытать подобную растеряность, когда в 1994 году Виталик Кальпиди
читал мне – на квартире Андрюши Матвеева – свою книгу «Мерцание»).
Тогда, в том пермском зале конца 80-х годов ветер свободы плескался в словах
Раиных песен.
От железной колючки
Кровоточит граница.
Наша вечная участь –
Помнить мертвые лица.
Ничего не осталось,
Ни названья, ни места.
Я сама там пласталась,
Умерла и воскресла.
…………………………
Мы шагаем по крови,
Дышим ветром весенним.
|
О, как яростно аплодировал в тот вечер захваченный врасплох весенним ветром
зал.
Когда я готовил эту Раину страницу, мне пришлось печатать часть текстов песен
со слуха. И вновь, как в первый раз, я поразился Раиному чувству слова, гулкой
мощи ее метафор:
Годы лепятся как глина,
Остывают за плечами.
Оглянусь назад – Марина
Смотрит звездными очами.
А за нею – лица, лица,
И глаза блестят тревожно,
И нельзя от них укрыться,
И солгать им невозможно.
|
И вновь я словно на на минуту оказался в том пермском зале.
Мы много почерпнули друг у друга. Смею думать, что мои идеи и разборы в какой-то
степени влияли на ее творчество, пусть и недолго. Это влияние я чувствую в
одной из лучших песен Раи – «Арлекин мой, Арлекин», в строках о неземном береге,
о который бьются волны смерти.
Рая посвятила мне прекрасную песню, про ангелов – «Чьи разговоры кипят в
преисподней».
А вот я о ней так ничего и не написал. Возможно, потому, что мы жили в унисон
и все более или менее важное обсуждали неизбежно. Но за год до своей смерти
мой друг – выдающийся исследователь стиха, увы, уже ушедший от нас Валентин
Корона, – начал писать работу о Раиных песнях. Корона собирался написать работу
в 2 частях, но успел закончить только первую из них. Вторая, ненаписанная
часть должна была содержать анализ Раиного паузника и строфики – в этой области
Корона был непревзойденный мастер.
Жизнь – странная штука: я о Рае ничего не написал, а вот Валентин написал
– в моей технике. Собственно, он намеренно писал подражание Бурштейну (и сообщил
мне об этом в письме).
Почти все, что я мог бы сказать о Раиных семах – он разглядел и описал. Так
уж вышло.
К сожалению, я не располагаю большим количеством Раиных песен в записи mp3.
Все, что есть у меня – вышедший пару лет назад аудиодиск. Он, конечно, не
дает полного представления о даре Раи. За пределами этого диска остался ее
замечательный цикл – о Христе. Даже текста его у меня не сохранилось. В памяти застряла
первая строфа песни:
Тощий, маленький, горбатый,
Некрасив лицом и статью,
Он стоит перед Пилатом,
Время клонится к распятью…
|
Никак не отражены чудесные Раины переводы идишских песен, а они аналогов
не имеют.
У Раи была идишская программа, она собирала полные залы, и после концерта
люди уходили с просветленными лицами. Где-то ходит запись, видеокассета, сделанная
на одном из таких концертов. Но я не знаю, где.
Я выложил на своем сайте то, что я выложить мог. Надеюсь, что эта малость
поможет вам открыть высокого поэта, автора очень хороших и точных песен, одного
из лучших в России по самому гамбургскому счету.
Пpилoжения:
1. Рассказ о Раином поступлении в литинститут
2. Любитeльскaя видеозапись идишской песни "Тумбалалайка" (5.3 MB)
|