1941

IV. Враг у ворот

События на фронте принимали все более трагический оборот. 31 августа немецкие армии группы «Север» подошли к Ленинграду на расстояние 16 километров; 19 сентября армии группы «Центр» заняли Киев, а 30 сентября начали наступление на Москву. Первая линия обороны была прорвана за неделю. Под Вязьмой и Брянском, где я еще недавно копал окопы, попали в окружение и были взяты в плен 650 тысяч советских солдат. 20 октября был взят Можайск, а это всего 65 километров до Москвы! В ноябре начались спасительные дожди, и немецкая техника стала вязнуть в бездорожье. 15 ноября подморозило, и немцы предприняли еще одну попытку взять Москву, на Волоколамском направлении им удалось приблизиться к Москве на расстояние 40 километров (они уже были на окраине Дедовска). Благодаря отчаянному сопротивлению эта попытка тоже провалилась, но какой ценой мы отстояли Москву! Измотанные и очень плохо вооруженные, наши войска несли большие потери. Пришлось перебросить под Москву еще необстрелянные полки из Сибири, большинство сибиряков погибло.

С приходом зимы наступление немцев прекратилось, а уже 6 декабря началось контрнаступление советских войск под командованием Георгия Константиновича Жукова. Несмотря на то, что командование немецкими войсками Гитлер взял на себя, это не помогло, и немцы были отброшены от Москвы. В мае 1942 года началась распутица, когда танки тонули в грязи, и наше контрнаступление прекратилось. Дальше целый год были тяжелые, ужасные бои под Ржевом, на освобождение которого Сталин исступленно бросал все новые и новые партии пушечного мяса. Важность Ржева была в том, что он был удобно расположен на направлении главного удара на Москву, как сильная фигура в центре шахматной доски: чья фигура, у того и преимущество. Именно здесь впервые прозвучал его приказ «ни шагу назад». Только под Ржевом погибло 433 тысячи наших солдат (под Сталинградом их погибло около 479 тысяч или всего 700 тысяч человек, если считать наших и немецких солдат и их союзников и мирных жителей). Соотношение потерь было три наших воина на одного немца, а временами 5-6 наших против одного немца. Начальники бросали конницу против танков и пулеметов: только немцы всех скосят, как идет другая волна, а за ней еще. Бессмысленность такой войны поражала немцев, но не наших начальников. Это было секретное оружие Сталина: на очередной ход противника генералиссимус отвечал горой трупов своих подданных – удачный ход, ведь Гитлер не мог себе этого позволить – у него просто не было такого количества подданных.

Тем, кто выжил под Ржевом, была нанесена такая душевная рана, которая не проходит никогда, и вот уже после войны, в самый разгар всенародного празднования победы поэт Твардовский написал такие стихи:

То есть, страшно даже не то, что человек погиб, но что не осталось никакой памяти о нем, как будто его никогда и на свете не было! Это безымянный крик, обращенный к тем, кто хочет, чтобы помнили только о победах: люди, что вы делаете!

Как уже было сказано выше, в первый год я в войне участвовал только на трудфронте под Брянском, а сведения о битвах под Москвой и Ржевом привожу для полноты картины, чтобы было понятно, какой ценой давалась та победа.