1945

IX. «Добить врага в его логове»

Штурм Берлина

На направлении главного удара находился 1й Белорусский фронт (командующий Жуков), а 1й Украинский фронт наступал южнее Берлина, но Сталин решил повернуть две танковые армии 1го Украинского фронта (3-ю ГТА Рыбалко и 4-ю ГТА Лелюшенко) в помощь 1му Белорусскому фронту. Наш 91й Гвардейский минометный полк участвовал в разгроме немцев в Берлине в составе 3й ГТА. Мы были рады, что нас повернули на Берлин – мы долго к этому шли! Нам было известно, что во время наступления Жуков собирается применить прожектора. Привожу две выдержки из воспоминаний маршала Жукова и маршала Рыбалко.

«В ходе войны нам вообще не приходилось брать такие крупные, сильно укрепленные города, как Берлин. Его общая площадь была равна почти 900 квадратных километров. Развитые подземные сооружения давали возможность вражеским войскам осуществлять широкий маневр. На непосредственных подступах к городу создавались три рубежа обороны: внешняя заградительная зона, внешний оборонительный обвод и внутренний оборонительный обвод. Окна домов укреплялись и превращались в бойницы. Для отражения наступления русских на Берлин немцы приготовили много оружия, закопали в землю даже неисправные танки. От Одера до Берлина создавалась оборонительная сеть сооружений.

Готовя наступление, мы полностью отдавали себе отчет в том, что немцы ожидают наш удар на Берлин. Мы решили навалиться на оборонительные войска противника с такой силой, чтобы сразу ошеломить и потрясти их до основания, использовать массу авиации, танков, артиллерии и материальных запасов. Артподготовка была назначена на 5 часов утра 16 апреля 1945 года.

Ровно в это время от выстрелов многих тысяч орудий, минометов и наших легендарных «катюш» ярко озарилась вся местность, а вслед за этим раздался потрясающей силы грохот выстрелов и разрывов снарядов, мин и авиационных бомб. В воздухе нарастал несмолкаемый гул бомбардировщиков. После тридцатиминутного артиллерийского обстрела, в течение которого противник не сделал ни одного выстрела, что свидетельствовало о его полной подавленности и расстройстве системы обороны, было решено начать общую атаку. В воздух взвились тысячи разноцветных ракет. По этому сигналу вспыхнули 140 прожекторов, расположенных через каждые 200 метров. Более ста миллиардов свечей освещали поле боя, ослепляя противника и выхватывая из темноты объекты атаки для наших танков и пехоты. Это была картина огромной впечатляющей силы, и, пожалуй, за всю свою жизнь я не помню подобного ощущения…

Наша авиация шла над полем боя волнами. В течение первых суток сражения было проведено свыше 6,550 самолетовылетов. На первый день было запланировано только для одной артиллерии миллион 179 тысяч выстрелов, а фактически было произведено миллион 230 тысяч выстрелов. 2,450 вагонов снарядов, то есть почти 98 тысяч тонн металла обрушилось на голову врага»⁹.

«И, наконец, 16 апреля началось наступление, загрохотали тысячи орудий и минометов, обрушив на головы неприятеля ураганный огонь. Достаточно сказать, что на каждый километр фронта прорыва приходилось 250 стволов. К траншеям гитлеровцев понеслись молнии «катюш», а затем над водами Нейсе и обороной врага пополз густой дым. Это ставили дымовую завесу сотни штурмовиков 2й воздушной дивизии генерала С.Н. Красовского. Дым клубился и расползался, скрывая саперов, наводивших переправы и пехотинцев, форсировавших реку. Вечером 16 апреля главные силы армии форсировали Нейсе.¹⁰

В ночь на 18 апреля мы получили директиву командующего фронтом: 3-я Гвардейская танковая армия в течение ночи с 17 на 18 апреля должна форсировать реку Шпрее и развивать наступление в общем направлении … южная окраина Берлина! Задача армии – в ночь с 20 на 21 апреля ворваться в город Берлин с юга. Слева от нас наступала на Берлин 4-я Гвардейская танковая армия генерала Д. Д. Лелюшенко».¹¹ Общее количество советских войск под Берлином превышало количество немецких войск в десять раз.

Апрель 1945 – «катюши» в Берлине

Смертный час

1 мая 1945 года в бывшей столице Пруссии городе Потсдам (26 километров к югу от Берлина) мне как разведчику было поручено провести «катюшу» к месту залпа прямой наводкой по дому, где засели фаустпатронщики, они не давали нашим танкам пройти через площадь. Мы расположились на одной из улиц в доме с большим вестибюлем. Здесь же находился старший лейтенант связи с телефонными аппаратами, он обеспечивал телефонную связь для пехоты. Вещи с нашей установки мы разгрузили в вестибюле и оставили с ними солдата. Я сходил с огневиками на место залпа. Мы выбрали огневую позицию, подготовили все, что надо и вернулись. У нас был в запасе еще час времени до залпа, и мы предложили старшему лейтенанту отметить праздник 1 мая. Выпили по одной, потом еще. Старший лейтенант заворачивает штанину, и мы так и ахнули: вся нога до колена покрыта наручными часами! Он заворачивает вторую штанину – то же самое, так же на руках. Мне стало не по себе.

Мы поехали на залп. Вообще я свое дело уже сделал и мог бы остаться, но почему-то меня потянуло тоже ехать на огневую. Залп был удачный: дом развалился, похоронив под обломками фаустпатронщиков. Наши танки свободно прошли через площадь. По возвращении на свою базу мы увидели страшную картину: в вестибюль попал снаряд между 1-м и 2-м этажами. Старший лейтенант был убит, наш солдат тяжело ранен, по пути в госпиталь он скончался.

В Берлине

Река Шпрее в Берлине

В условиях большого города разведчикам приходилось действовать на передовой наравне с пехотой, а иногда и опережать ее. Бои шли за каждый дом. Гражданские прятались в подвалах домов, но часто и войска использовали подвалы для обороны. Проверяя подвалы, мы должны были убедиться, что там не осталось оружия. Заходишь в такой подвал, а он битком набит народом и конца подвала не видно! Мой напарник вставал у входа с автоматом, а я давал команду по-немецки: «Оружие и механизмы сдать»! Часы тоже относились к механизмам. Дальше я без оружия нырял в толпу и так обходил подвал. Люди стояли с поднятыми руками, держа часы наготове. Наметанным глазом оценивал и отбирал часы получше – золотые или швейцарские, других не брал.

Такие проверки подвалов были довольно опасны: ведь я шел без оружия, мой напарник с автоматом стоял у входа, а я уходил так далеко, что его уже и не видно было. Народ в подвале попадался разный. Иной раз смотришь, стоит перед тобой еще теплый немецкий солдат, только что переоделся! А однажды мы так зашли в один подвал на нашей территории, а вышли на другой улице, которая еще была занята немцами!

Часы я брал из спортивного интереса. Возвращаясь к своим, я старался как можно быстрее избавиться от них, награждая своих товарищей. Я думал: а вдруг меня убьют, а на мне эти часы! Командир очень хотел получить такой трофей, все это знали, но я не хотел награждать его. Ребята уговаривали меня: да подари ты ему часы, может он в следующий раз не забудет наградить тебя. Я носил в нагрудном кармане золотые часы с раздавленной крышкой. Это были единственныe часы, которые я себе оставил. Вот я пошел к командиру и даю ему часы, извиняясь, что они повреждены, а он взял их и очень благодарил. Я заметил, как у него тряслись руки от радости. Мне было неприятно смотреть на это.

Ребятам очень хотелось меня женить: война уже кончается, а я еще не женатый! Шныряя по городу, разведчики нашли одну семью, где были две взрослых дочери, старшая дочь, между прочим, балерина! Младшей дочери было всего шестнадцать лет. Пока ребята занимали родителей, один разведчик пошел к старшей дочери, а меня направили к младшей. Захожу в комнату – она сидит на кровати. Я сел рядом, и вдруг она говорит: я больная. А может, она заразная? Осторожно спрашиваю, какая болезнь? Оказалось, простуда! Так я лишился девственности.

Немцы сражались отчаянно. Вокруг города была развeрнута сеть радиолокационных постов наблюдения. Создавались баррикады; трамваи и зенитные прожектора использовались для заграждений. Особенно сильно был укреплeн изрезанный каналами центр Берлина с рекой Шпрее, бывший фактически одной огромной крепостью. Имея превосходство в людях и технике, советская армия не могла полностью использовать свои преимущества в городских кварталах; в первую очередь это касалось авиации. Танки – таранная сила любого наступления. Но на узких городских улицах танки представляли собой отличную мишень, особенно для немецких фаустпатронщиков. Поэтому в уличных боях армией Чуйкова был использован проверенный в Сталинграде опыт штурмовых групп: стрелковому взводу или роте придавалось 2-3 танка, самоходное орудие, сапeрное подразделение, связисты и артиллерия. Бои шли днeм и ночью. Прорываясь к центру Берлина, советские солдаты проламывались на танках через дома, выбивая гитлеровцев из развалин. К 28 апреля в руках немцев осталась только центральная часть Тиргартен и правительственный квартал, которые простреливались со всех сторон нашей артиллерией. 2 мая германское командование подписало акт безоговорочной капитуляции. Берлинская операция занесена в книгу рекордов Гиннесcа, как самое крупное сражение в истории. Она продолжалась 23 дня с 16 апреля по 8 мая. Наши потери в берлинской операции составили 361,367 человек убитыми и ранеными (безвозвратные потери, т. е. убитыми - 81 тысяча). Потери немцев составили (по донесениям советского командования) 400 тысяч убитыми и почти столько же взято в плен.

Как и Сталин в свое время, Гитлер запретил эвакуировать жителей из Берлина, и они прятались в подвалах домов без еды и воды. Фюрер приказал сопротивляться до последнего, и тысячи подростков и стариков были призваны в Фольксштурм. Ходили слухи о том, что Гитлер даже приказал затопить метро вместе с прятавшимися там жителями. Скорее всего, это только легенда. Затопления берлинского метро были вызваны, прежде всего, повреждениями, возникшими в результате чудовищных бомбежек и артобстрелов, потому что метро в Берлине мелкого залегания. Наиболее крупное затопление, послужившее поводом для бурных фантазий авторов советского фильма «Освобождение», произошло 2 мая 1945 года, когда Гитлер был уже мертв. Тогда войска СС в отчаянии взорвали перекрытие тоннеля под Ландвер-каналом, чтобы остановить наше продвижение на этом направлении. Первыми жертвами этой акции стали сами же эсэсовцы. Однако среди мирного населения жертв было немного, порядка двух сотен, так как вода распространялась медленно и мало где доходила до полутора метров.

Май 1945 – Рейхстаг в огне

Ночью 2 мая по радио было объявлено о капитуляции Германии, и хотя кое-где еще продолжались уличные бои, разведчики дивизиона поехали смотреть Рейхстаг. Это огромное здание. Вокруг него были зарыты танки и зенитки. Здесь немцы держали свою последнюю оборону! Но мы не успели не только его рассмотреть, но даже расписаться на нем. Начальник разведки старший лейтенант Куприянов принял радиограмму: срочно сниматься и догонять дивизион. Мы были в недоумении: нам говорили, что наша задача – задушить фашистского зверя в его логове Рейхстаге, а теперь куда? Догнав дивизион, мы узнали: чехословаки подняли восстание и просят нашей помощи.