XX. На свободу с чистой совестью

Опять нам с женой пришлось начинать жизнь с нуля. Из мебели у нас была койка на трех ножках, а четвертую заменял чурбачок. После прописки по месту жительства 14 ноября я был принят, несмотря на судимость, на оборонный завод имени Калинина на должность электросварщика. Завод выпускал сначала артиллерийскую технику, а потом ракеты класса земля-воздух. Здесь я проработал 33 года до самой пенсии без замечаний, 26 раз получал поощрения и премии. Устроившись на работу, я твердо решил учиться, чтобы приобрести техническую специальность. Но для этого сначала надо было повторить курс школы-семилетки, который я по понятным причинам основательно забыл. В 1953 году я окончил вечернюю школу и поступил на вечернее отделение Свердловского электротехнического техникума, где учился без отрыва от производства еще пять лет. Выматывался настолько, что иногда засыпал на уроках.

Я работал электромонтажником в УКСе (Управлении капитального строительства) при заводе Калинина. Управление также строило жилые дома для сотрудников завода, а я монтировал электропроводку в жилых домах. Провода монтировались открыто по стенам на роликах, все концы проводов нужно было лудить оловом. В каждом подъезде обычно работал один электрик и один подручный. Работа была сдельная, то есть платили не оклад, а в зависимости от объема выполненной работы. Электрики бригады соревновались, кто быстрее закончит подъезд. В конце дня вся бригада устраивала «разбор полетов», и здесь не давали спуску никому, даже бригадиру. В соседнем подъезде работал молодой парень, а напарником он взял к себе младшего брата. Он был заядлым курильщиком, но из-за такой напряженной работы он не мог выкурить за всю смену ни одной папиросы! Тогда он стал хитрить, и концы проводов не лудил, это делал за него брат. Но этот трюк скоро раскрылся, и его пристыдили. При такой работе электрики получали очень хорошую зарплату.

Постепенно быт налаживался. Сначала мы снимали небольшую комнату на Пионерском поселке, потом переехали в большую комнату на Эльмаше, а в 1954 году завод выделил нам одну комнату в двухкомнатной квартире, так как у нас уже было два сына. Большую комнату занимала семья Мироновых, а мы жили в маленькой, и каждый день вынуждены были ходить через их комнату. Но все равно это уже было настоящее свое жилье. Кроме того, нам дали две путевки в садик для наших детей. Жить было очень трудно, но помогал энтузиазм – люди хотели верить в светлое будущее и старались его приблизить. Кроме того, все кругом были одинаково бедные, это воспринималось как норма.

XXI. Забег на главный приз

Даже через много лет у меня мурашки бегут по коже при одном воспоминании об этом. В моей жизни было много трагических моментов: в детстве, на войне, в лагерях, но к тем испытаниям я был готов, до какой-то степени они были ожидаемы. Здесь же ситуация была непредсказуема, более того, остаться в живых было практически невозможно. Дело было в январе 1959 года. На центральном стадионе в Свердловске велись работы по подготовке к чемпионату мира на коньках среди женщин, было решено снести старые бараки возле стадиона. Жителям разрешили разобрать бараки и взять себе старые доски. Брат Петр как раз собирался строить собственный дом, и такой материал был ему нужен. Он позвонил мне днем на работу и попросил помочь отрывать доски, заодно привезти гвоздодер. По моему заказу кузнец быстро отковал инструмент, и в конце рабочего дня я поехал на стадион.

При осмотре места работы выяснилось, что торец барака уже разобран, здесь нет пола, а также многих стоек, подпирающих потолок, достать доску-вагонку с потолка невозможно, потому что брат ничего для этого не подготовил. Пришлось вносить коррективы на ходу. Вместе мы нашли какую-то старую койку, положили на спинки толстые доски – получились самодельные козлы. Стоя на козлах с вытянутой рукой я доставал гвоздодером край шестиметровой доски и отрывал его, затем спрыгивал с козел и продолжал отрывать доску до конца, продвигаясь вглубь помещения. Оторванную доску я выносил из барака, где ее принимал брат. Так я оторвал штук шесть досок. Когда я отрывал очередную доску и дошел примерно до середины, из потолка вдруг посыпался шлак, и весь потолок стал падать. До сих пор не могу понять, как я в одно мгновение оказался у кровати. Здесь меня настигло торцевое бревно, оно обрушилось на спинки кровати и разломилось. Я оказался вдавленным в железную кровать, одна нога тоже была зажата. С одной стороны, эта кровать мне помешала, а с другой стороны, она спасла мне жизнь. Ясно было одно: если бы я не преодолел эти три метра, то меня бы смяло насмерть. В памяти всплыл 1941 год, когда обвалившаяся кровля чуть не убила нас с братом в собственном доме.

Вытащить меня брат не мог. Он позвал прохожих, человек пять мужиков приподняли потолок, и я выполз на постеленную фанеру. Состояние было – хуже некуда, болела вся правая сторона. Новая телогрейка была порвана гвоздями. Отлежавшись на фанере, я поднялся, и мы с братом пошли в медпункт, там мне сделали укол от столбняка, и я поехал домой. На другой день рентген в заводской поликлинике показал, что у меня сломано два ребра справа, мне дали больничный. Через полмесяца меня выписали, но работать я не мог. Тогда я оформил еще полмесяца без сохранения содержания, и мы с братом поехали в Тамбов навестить родственников. Брат ничего не сказал им об истории с потолком.

Через год брат построил хороший дом из шлакоблоков по адресу: улица Торфорезов, 100, там было отопление и ванная, как в городской квартире. Я ему активно помогал в строительстве. Потом преподобная Тамара, его жена, развелась с ним и прописалась с детьми у своего брата. Через некоторое время эта аферистка выпросила в райисполкоме двухкомнатную квартиру, якобы для матери-одиночки с двумя детьми. Петр продал дом за пять тысяч рублей. После этого они оба приехали к нам, чтобы похвалиться. Брат покрутил у меня перед носом сберкнижкой – вот они где, денежки! Это была вся его награда мне за каторжный труд на строительстве его дома и за то, что я чуть не погиб. Зато на эти деньги брат купил себе машину.

С тех пор прошло тридцать три года. И все это время брат и его жена стремились нажиться за чужой счет, при этом брату обязательно нужно было показать мне, что он хоть в чем-то меня обошел. При каждой нашей встрече они с женой принимались все сравнивать и демонстрировать нам, какие они умные и знают жизнь лучше нас. 15 декабря 1992 года я решил положить этому конец и «отлучить» брата, то есть, прекратить с ним общаться. У нас состоялся разговор начистоту. На мой вопрос, как же так получилось, что меня придавило потолком и что я чуть не погиб, он ответил: тут я виноват, и дальше добавил, как много и хорошо я сделал в его доме, даже отопление было сделано. «Тогда это дорого стоило, а сейчас тем более», сказал он. Добавлю к этому, что он ни копейки не платил, я сам расплачивался с приглашенными мной знакомыми монтажниками и их бригадиром. Целый год я проводил на строительстве его дома все выходные и вечера.