Август 1991: глоток свободы (рассказ очевидца)

В понедельник 19 августа 1991 года я, как обычно, собирался ехать на работу на электричке из Дедовска в Москву. Утром по телевизору вместо новостей объявили о введении чрезвычайного положения, а потом включили запись балета «Лебединое озеро». В полном недоумении я поехал на работу. В то же время к Москве двинулись войска. Примерно в 10 утра мне позвонил Володя Шишкин из конструкторского бюро (Володя отвечал за внедрение НИОКР и попутно за хранение материалов КБ). Он предложил срочно встретиться у него на складе. Володя спросил меня, слышал ли я заявление ГКЧП. Я ответил утвердительно. Тогда Володя спрашивает: что ты собираешься делать? Я говорю: а что я могу сделать? Пойду работать. Володя посмотрел на меня сочувственно: ты что, не понимаешь, что это переворот? Надо ехать к Верховному Совету! Он налил две рюмки чистого спирта из своих запасов для протирки приборов, и мы выпили. Мы решили ехать на метро от нашей станции «Аэропорт» до ближайшей к Верховному Совету станции «Баррикадная» или «Краснопресненская», но выход оказался заблокирован милицией, то же самое на «Киевской». Наконец мы выбрались на Садовое кольцо на станции «Парк культуры», сели на троллейбус «Б» («Букашку») и поехали по Садовому кольцу обратно в сторону посольства США, которое находится через дорогу от Верховного Совета, прозванного в народе Белым домом. Из троллейбуса мы впервые увидели с правой стороны по ходу около здания Агентства печати «Новости» (АПН) на Зубовской площади настоящие танки – это сразу подтвердило худшие опасения. У Белого дома перед толпой сторонников выступил недавно избранный президент РСФСР Борис Николаевич Ельцин и зачитал воззвание «К гражданам России».

Из «Заявления Советского руководства» я понял, что главная цель ГКЧП – сохранить СССР, что это старая гвардия КПСС тянет нас назад. Манией Советского великодержавного шовинизма я не страдал, почему и вышел из партии. Позднее я убедился, что для России было совершенно необходимо избавиться от балласта союзных республик, чтобы идти вперед. Наоборот, Ельцин был очень харизматичен и обещал перемены, которых «жаждали наши сердца», как пел Виктор Цой. Вечером я съездил домой, переоделся потеплее на ночь и вернулся к Белому дому. Узнав, что я задумал, жена умоляла меня остаться, пожалеть хотя бы детей (сыну исполнилось 16, а дочери 10 лет), но в такое время я не мог отсиживаться дома. Я уже хорошо изучил район, и решил доехать до станции «Краснопресненская» и мимо киноцентра по Дружинниковской улице выйти к Белому дому. На станции меняли эскалатор, и в фойе лежала гора ступенек от старого эскалатора. Зная, что нужен материал для баррикады, я взял одну ступеньку с собой. Она оказалась довольно тяжелой и вся в мазуте, я порядком перепачкался. На Дружинниковской улице один парень окликнул меня, мол, что такое ступенька для баррикады, ерунда. Вот у меня трехметровая стальная труба, один-то я ее не дотащу, бросай ступеньку и помоги мне. Вместе мы доперли трубу и внесли-таки свой вклад в строительство баррикады. Я обошел все здание – кругом кипела работа, со стороны главного выхода на Краснопресненскую набережную с энтузиазмом трудилось много молодежи, по виду студенты. Они завалили широкие ступени какими-то стальными листами со стройки и арматурными прутьями толщиной в палец и длиной не менее трех метров. Кто-то притащил автокраном бетонные блоки и наставил их около горбатого моста, в другом месте пригнали асфальтовый каток. Везде царило приподнятое настроение, мы подпитывались энергией друг от друга – ведь мы защищали Верховный Совет страны!

Настала ночь, и наши ряды значительно поредели. Оставшиеся люди устраивались на ночлег кто где, некоторые притащили спальные мешки и чуть ли не палатки и устроились с комфортом под козырьком Белого дома, а я бродил всю ночь в примыкавшем к зданию парке имени Павлика Морозова. Там еще находилось одноэтажное здание приемной Верховного Совета, охранники открыли вход, чтобы мы могли пользоваться туалетом. Так прошла длинная ночь, и настало пасмурное утро. Кушать было нечего, но мы держались бодро. Как будто услышав нас, днем стали подвозить к Белому дому бесплатное продовольствие: хлеб, колбасу, печенье и лимонад – все, что сочувствующие нам предприниматели смогли собрать. Еду раздавали у стеклянной стены под козырьком Белого дома, там выстроилась небольшая очередь, где я познакомился с одним тощим солдатом, по виду доходягой. Он рассказал, что находится в отпуске, услышав о перевороте, взял билет на поезд и приехал в Москву, чтобы защищать Белый дом. Я пригласил его в Дедовск, там хорошо накормил и мы поехали обратно.

На этот раз я еще захватил с собой портативный радиоприемник. Такие приемники были у многих защитников, и они стремились поймать «Радио Свобода» или только что появившуюся радиостанцию «Эхо Москвы», чтобы услышать правдивые новости, официальной пропаганде никто не верил. Из этих сообщений мы узнали, что в ночь с 20 на 21 августа ГКЧП готовит штурм Белого дома силами спецназа КГБ в количестве несколько тысяч человек. Стало ясно, что в случае штурма никто из нас до утра не доживет. Часть защитников ушла по домам, но многие остались. Ближе к ночи наши руководители стали организовывать сплошное кольцо людей вокруг Белого дома, а нас выдвинули на Проспект Калинина (Новый Арбат) возле здания СЭВ (мэрия), где мы построились шеренгами поперек дороги (восемь или десять шеренг), чтобы преградить путь танкам. Нами командовали бывшие афганцы, у некоторых, кажется, было оружие, но нам никакого оружия никто не раздавал. К полуночи напряжение возросло, все ждали штурма и не выключали приемники. У меня сели батарейки, и я слушал сообщения у соседей. Когда мы услышали, что может быть газовая атака, откуда-то принесли тряпки и воду, всем раздавали и объясняли, что нужно смочить тряпку и закрыть рот и нос. Никакой паники не было. Около полуночи впереди нас со стороны Садового кольца раздались звуки автоматных или пулеметных очередей. Мы с другом вышли из шеренги и пошли вперед. Возле первой шеренги нас остановили афганцы и сказали, чтобы мы оставались, где нас поставили, мол, умереть вы и здесь успеете. Ближе к утру со стороны Садового кольца к нам подошла колонна БМП, наши командиры сходили на разведку и объявили, что эти БМП перешли на нашу сторону. Все обрадовались и окружили солдат, а мы с другом пошли вперед к Садовому кольцу, откуда раньше слышали очереди. Вышли к тоннелю под проспектом Калинина и сразу увидели возбужденных людей. Дальше я рассказываю со слов очевидцев и по материалам следствия. В Москве был объявлен комендантский час с 23 часов. По существующему порядку подразделения милиции и войск должны были выдвинуться на заранее определенные рубежи для проведения дежурства, обычного патрулирования, досмотра документов и т. д. Рота 15-го мотострелкового полка Таманской дивизии в составе восьми БМП под командованием капитана Суровкина шла по улице Чайковского (теперь Новинский бульвар). Это часть Садового кольца от Кудринской до Смоленской площади. Никакого приказа о штурме Белого дома они не получали, солдаты вообще плохо понимали, что происходит в городе. В соответствии с приказом начальника гарнизона генерал-полковника Калинина, они должны были занять позицию на Смоленской площади. Перед отправкой в Москву они готовились к учениям, и у них был полный боекомплект снарядов и патронов. Они прошли посольство США и вошли в тоннель под проспектом Калинина¹⁷. Войдя в тоннель, они вдруг увидели, что дорога впереди заблокирована троллейбусами, перед которыми стоит цепь людей, отход назад тут же перекрыли поливальные машины. Наверху на эстакадах тоннеля тоже были люди. В БМП полетели камни, бутылки, металлические прутья. Находившиеся на броне военнослужащие получили различные ранения. Оказавшись в ловушке, солдаты дали предупредительные пулеметные залпы в воздух. Однако никто не испугался, а руководивший группой «ополченцев», защищавших стратегический участок на Садовом Кольце, капитан первого ранга в отставке Головко вышел им навстречу и попытался остановить колонну. Он был в форме морского офицера и стоял так, что его нельзя было объехать. Но машины не остановились и проехали по нему. Он остался жив только благодаря своей военной выучке, сумел сгруппироваться под брюхом БМП. Первая машина прошла, сбив человека, за ней в туннель вошли остальные. Первые БМП были сразу же блокированы находившимися там людьми. Они не имели оружия, но у них был брезент, который они старались натянуть на машину, чтобы она не могла двигаться дальше. Бывший сержант-афганец из Подмосковья Дмитрий Комарь забрался в открытый задний люк вынужденной остановиться БМП 536. Когда полез назад – упал и погиб. По свидетельствам очевидцев, как только Комарь забрался в люк, раздался выстрел, его отбросило и развернуло на 180 градусов. Он долго висел на машине вниз головой, зацепившись ногами за подножку.

Прошедшим тоннель машинам пришлось пробиваться через баррикаду из троллейбусов (говорят, там стояло до десяти троллейбусов поперек дороги елочкой). Как только им удавалось оттолкнуть один троллейбус, из Проточного переулка выезжал автокран и выталкивал на дорогу другой троллейбус. Все же, автокран проигрывал БМП в маневренности и в очередной раз не успел вытолкнуть обратно троллейбус, нескольким машинам удалось пройти. Люди старались помешать машинам, которые еще оставались в тоннеле.

Несколько человек набросили на ближайший БМП брезент, от этого он совсем потерял ориентацию и задел правым бортом стенку. Продолжая двигаться на большой скорости, он прочертил на стенке борозду шириной 70 см и длиной 30 метров. Люди стали разбегаться, пытаясь спастись и цепляясь за пандусы вдоль стен. Тут из тоннеля выехала злосчастная БМП 536, таща за собой головой по асфальту мертвого Комаря. Увидев это, толпа встретила БМП криками «убийцы» и градом камней и бутылок с зажигательной смесью. Один стрелявший офицер, якобы, выскочил из машины и убежал, когда мы подошли, его искали по дворам. На эту машину снова пытались набросить брезент, но людям мешала сильно нетрезвая блондинка, которая угрожала броситься под машину. БМП подала назад, блондинка шагнула навстречу, стоящий рядом мужчина оттолкнул ее, но при этом сам споткнулся и был расплющен гусеницей, машина подала вперед и опять назад, расплющив его повторно, остались только ноги. Это был предприниматель Владимир Усов. Случайная пуля рикошетом от стенки попала в голову молодого архитектора Ильи Кричевского. Озверевшие люди подожгли БМП 536, а от нее загорелся троллейбус. Под градом камней и оскорблений 19-летний сержант-командир машины вывел из горящей машины экипаж, включил систему ППО (противопожарного оборудования) и организовал тушение подручными средствами. По свидетельству генерала Лебедя, в машине был полный боекомплект: 40 выстрелов к пушке, пять ПТУРов, 4000 патронов. Увидев по реакции солдат, что неминуема катастрофа, нападавшие помогли им потушить машину, а подоспевшая пожарная потушила троллейбус. Когда подошли мы с другом, погибших уже увезли, я только увидел на дороге два больших пятна крови обложенных досками, как фото смерти в рамке. В серых предрассветных сумерках начинал накрапывать дождь.

Скоро Горбачев присвоил всем троим звание Героя СССР посмертно (последние Герои Советского Союза). Их мемориал можно увидеть на Ваганьковском кладбище за колумбарием, а памятный знак – на месте гибели на Новом Арбате. Столкнувшись с категорическим нейтралитетом спецназа «Вымпел» и узнав о гибели людей в тоннеле, председатель КГБ Крючков не дал спецназу приказ о штурме, который намечался на 3 часа ночи, поэтому мы остались живы. Суд оправдал военных и нападавших. Все правы, никто не виноват, кроме подвыпившей блондинки, если она вообще была. Эта тема как-то подозрительно быстро исчезла из печати и СМИ, через двадцать лет я нашел только скудную информацию в блогах, а в интервью журналу «Итоги» в апреле 2010 года бывший ГКЧПист министр обороны маршал Язов заявил следующее: «Я не виноват в смерти этих людей. То, что произошло – трагическая случайность. Колонна БМП патрулировала город, когда на нее напала подвыпившая молодежь…» Вольно маршалу говорить такие вещи и бросать тень на всех нас. Так можно переписать всю историю. Маршала в эту зловещую ночь и близко не было возле Белого дома, зато я там провел трое суток и не видел пьяных людей. Перед лицом возможной близкой смерти нам было не до того. Что бы потом не говорили всевозможные «специалисты», я хочу передать потомкам овладевшее нами в то время ощущение свободы. Называйте это революцией или нет, но в ту ночь мы освободились сами и освободили нашу страну от КПСС и от коммунизма. Теперь я думаю, что поздний Ельцин и особенно Путин потом снова привели к власти всех тех, против кого мы тогда боролись. И вот уже в 2010 году половина опрошенной молодежи считает, что распад СССР и борьба против ГКЧП были ошибкой. Не мытьем так катаньем бывшие начальники из КПСС и КГБ под другой личиной взяли свое, а людей опять обманули. И все-таки, мы отправили в историю страшную ленинскую «партию нового типа» – КПСС, этого «Большого брата», по выражению Джорджа Оруэлла.

Когда-нибудь люди узнают правду о той трагической ночи, а сейчас я лишь анализирую очевидные факты. Тоннель под проспектом Калинина (Новым Арбатом) на самом деле уводит в сторону, а вот широченный проспект Калинина ведет от Кремля прямо к Белому дому, и в ту ночь он был совершенно открыт и незащищен. Нельзя же принимать всерьез наши жалкие цепочки безоружных людей поперек проспекта на самом виду и абсолютно без всякого прикрытия – нас просто поставили как мишени! Зато к тоннелю загодя подогнали троллейбусы, автокран и поливальные машины и привели людей. Такое впечатление, что кто-то заранее знал, что здесь пройдет военная техника и готовил для военных ловушку, либо сначала приготовил ее, а потом направил туда военных. Непонятны и действия другой стороны: подъезжая к тоннелю, они не могли не видеть, что там что-то происходит. Любой военный знает, что тоннель – это ловушка и стремится избежать ее. Тем более, что в данном случае у них была возможность просто обойти тоннель с любой стороны, ведь это просто развязка, направляющая городской автотранспорт в разные стороны днем, а в это время там никакого транспорта не было! В крайнем случае, чтобы не давить людей, они могли бы отойти назад и связаться с начальством. Они не сделали очевидное и все равно полезли в тоннель, чтобы ввязаться в стычку с человеческими жертвами. У меня такое впечатление, что кто-то специально это подстроил, и если бы не получилось пролить кровь в тоннеле, то мы на проспекте Калинина были запасным вариантом. На ум приходит слово «провокация». Пусть рассудит история. Здесь показана первая государственная награда постсоветской России. Кричевский, Комарь и Усов были награждены этой медалью посмертно.