19. Перезагрузка и «лихие 90-е» (Ельцин)

Портрет эпохи

Ельцин вошел в историю как первый президент свободной России. Он получил колоссальную власть и доверие от народа, чтобы решить те задачи, которые никто, кроме него, решать не хотел. Ельцин цивилизованно ликвидировал уже и так разваливавшуюся империю СССР, ликвидировал КПСС и провел суд над компартией по документам, открыл архивы, принял новую конституцию (федерализм и сильная президентская власть), значительно уменьшил роль КГБ и вывел советские войска из ГДР, дал свободу и не допустил голода, начав давно назревшие реформы. Твердо заявив, что Россия идет по капиталистическому пути развития, он провел ваучерную приватизацию и в стране появились очень богатые люди – олигархи Потанин, Березовский, Гусинский, Абрамович, Ходорковский.

Этот человек совершил грандиозные подвиги, но он же и совершил грандиозные ошибки: расстрел парламента в 1993 г., дефолт 1998 г., захват главных телеканалов олигархами, сохранение КГБ. Он запустил центробежные тенденции, неосторожно заявив: «берите столько суверенитета, сколько можете взять», и позволил втянуть любимую им Россию в две войны в Чечне (итог: 100 тысяч убитых, 40 тысяч погибших или искалеченных детей, а война идет до сих пор). В результате приватизации собственность захватили «красные директора», силовики и криминал. Народ не должен был выбирать Ельцина на второй срок, как бы он их ни пугал возвратом коммунистов и предвыборным лозунгом «голосуй, а то проиграешь». Ельцин не был демократом, вслед за Сталиным он продолжил привычные народу вековые традиции царизма, действовал силой, поэтому его называют «царь Борис». Но это уже был слабый царь, старый и больной. После аорто-коронарного шунтирования он мог жить, но уже не мог противостоять по-прежнему сильной номенклатуре чиновников и чекистов. Ельцин – единственный из наших правителей, кто публично извинился, добровольно оставляя свой пост. Однако, недемократическое назначение преемника – это, на мой взгляд, самая большая ошибка президента Ельцина, именно отсюда начался кошмар и беспредел путинского правления. В результате второго срока правления Ельцина, и особенно его преемника, вся наконец-то проснувшаяся гражданская активность населения была выпущена в свисток. Народ опять обманули, и он привычно впал в коматозное состояние. Теперь кажется, что вся история России – это история обмана и унижения народа властью, поэтому нет ничего удивительного, что я всегда нахожусь в оппозиции к власти. Это мой сознательный выбор: я им не верю. Для меня в жизни высшими ценностями являются правда, справедливость и нравственность. Власть этими ценностями не обладает, поэтому она – не моя власть.

Приватизация

Государство выбрало один из многих возможных способов – ваучерную приватизацию. Ваучер – это приватизационный чек. Имущество предприятий страны было оценено в 1400 миллиардов рублей, и на эту сумму были изданы ваучеры. Нужно было заплатить 25 рублей за каждый ваучер. По утверждению главы Госкомимущества Чубайса, руководившего приватизацией, один ваучер соответствовал по стоимости двум автомобилям «Волга». Но купить эти автомобили в обмен на ваучер было нельзя. Люди не знали, что делать с этим неожиданно свалившимся счастьем, куда его вложить и как получить за него хотя бы номинал – 10 тысяч тогда еще неденоминированных рублей. В первое время ваучер можно было обменять просто на бутылку водки.

По задумке председателя Госкомимущества и главного приватизатора Анатолия Чубайса ваучеры давали право пробрести акции какой-нибудь акционерной компании. Для этого появляются всевозможных расцветок фонды (чековые инвестиционные фонды – ЧИФы). Страна разделилась на "халявщиков" и "партнеров".

Шли яростные споры о том, куда лучше отдать свои деньги. Ходили слухи о тех, кто неимоверно обогатился за счет покупки-продажи акций. Почему-то среди моих знакомых я не знаю ни одного такого человека. Срок действия ваучеров заканчивался 31 декабря 1993 года, и надо было что-то с ними делать. Родители отдали мне свои чеки, и в августе я обменял все наши ваучеры на акции инвестиционного фонда «Сахаинвест», который обменивал ваучеры на акции в то время открытого акционерного общества «Алмазы России-Саха», впоследствии вошедшего в закрытую акционерную компанию «Алроса». Никаких акций АО «Алмазы России-Саха» мы не получили, а «Сахаинвест» растворился в тумане. Теперь предъявлять претензии некому.

Параллельно с проводившейся приватизацией 2 января 1992 г. началась так называемая «шоковая терапия». В первые же дни потребительские цены поднялись в 3,5 раза, но не стабилизировались, как было обещано, а продолжали расти. Между тем правительство сделало еще один шаг. Е.Т. Гайдар: «Мы временно отменили ограничения на импорт, установив нулевой импортный тариф». Это означает, что Россия настежь распахнула свои двери для иностранных товаров, то есть для товарной интервенции. Подобную меру Е.Т. Гайдар объясняет стремлением «хоть как-то наполнить магазины». Известный экономист Сергей Станкевич, подчеркивая, что переход к рыночной экономике предполагает «первоначальное накопление капитала», ставил вопрос: «Каким образом это накопление капитала может происходить в нашей стране?». И давал на него следующий ответ: «Только одним способом — ввозом потребительских товаров в страну из-за рубежа» и «реализацией их здесь за рубли с учетом гигантского разрыва курса рубля и доллара».

Инфляция за 1992 г. составила 3000%. На 20% сократился национальный доход и промышленное производство. В обществе возникла социальная напряженность. Против экономического и политического курса правительства выступали почти все оппозиционные силы страны. Начался конфликт двух ветвей власти – законодательной (Верховного совета) и исполнительной (Президента), что мешало принятию так необходимых для проведения приватизации законов. Без сотрудничества законодательной власти невозможно было организовать контроль над соблюдением правил. Архитектор приватизации Чубайс потом объяснил, что в то время приходилось выбирать «между бандитским коммунизмом и бандитским капитализмом». В декабре 1992 г. на II Съезде народных депутатов России премьер-министр Е.Т. Гайдар вынужден был уйти в отставку. Новый глава правительства В.С. Черномырдин попытался скорректировать экономический курс принятием популистских решений.

Самой распространенной формой частных предприятий являлось «ООО» или общество с ограниченной ответственностью, то есть, в случае судебного преследования взыскание по долгам не могло быть наложено на личное имущество членов общества. Позже появились ИЧП – индивидуальные частные предприниматели и ПБОЮЛ – предприниматель без образования юридического лица. Так называемые «серые схемы», то есть скрытие реальных доходов и выдача зарплаты сотрудникам «налом» в конверте – когда в ведомости пишется не реальная зарплата, а заниженная, чтобы платить меньше налогов – приводили к тому, что частники богатели, а бюджет государства недополучал денег для зарплаты учителям, врачам, и другим так называемым «бюджетникам». Некоторые категории хозяйствующих субъектов получали налоговые послабления: церковь, спортивные организации и предприятия, основанные ветеранами-афганцами, обладали правом беспошлинного ввоза табачной продукции и алкоголя. В эту нишу активно пошел криминал. За успешными предпринимателями пришел рэкет, то есть вымогательство денег угрозами. Слабое государство не могло эффективно бороться с организованной преступностью. Ваучерная приватизация позволила директорам государственных предприятий скупать у своих сотрудников ваучеры, преобразовывать предприятия в акционерные общества и получать в обмен на ваучеры контрольный пакет акций – так называемые, «красные директора». В моем родном городе Свердловске бандитские группировки воевали за передел собственности, а там было что делить: только на «Уралмаше» почти каждый цех контролировался какой-то бандитской группировкой. В газетах то и дело мелькали сообщения об убийствах главарей кланов в центре города среди бела дня, а Широкореченское кладбище превратилось в музей самых дорогих надгробных памятников. Свердловск называли русским Чикаго. В Красноярске бывшие спортсмены дрались за контроль над алюминиевой промышленностью. Напуганные обыватели мечтали о сильном правителе, который бы «железной рукой» навел порядок. В условиях неуверенности в завтрашнем дне при государственных предприятиях и НИИ росли, как грибы, СП, то есть, совместные предприятия с участием иностранного капитала. Часто такие предприятия нанимали в качестве вице-президентов сотрудников ФСБ, рассчитывая на их связи в силовых структурах. Об этом я знаю не понаслышке. В начале 90-х начальником отдела кадров «Союзморниипроекта» работал бывший офицер ФСБ. Он сам сделал мне заказ перевести на английский язык уставные документы одного совместного предприятия (Joint Venture), в котором он являлся вице-президентом.

В октябре 1991 года мой друг по институту и по работе на «Уралмаше» Толя Судницын позвонил мне и предложил работу в частной фирме ООО «Квантор»: им нужен был сотрудник со знанием английского языка, предлагали приличную зарплату. В нашем НИИ царил застой без всяких перспектив, и я решился рискнуть. Учредители «Квантора» - четыре молодых человека, закончившие физтех УПИ (Уральского политехнического института) с красными дипломами. Самый главный из учредителей – наш мозг – был смешанного еврейско-корейского происхождения, его мама жила в Польше. У другого учредителя папа работал заместителем директора металлургического завода на Урале. Эти четверо перебрались в Москву, которая очень бурно развивалась, как свободная экономическая зона, наскребли денег на уставный капитал и зарегистрировали свое коммерческое предприятие с намеренно широким спектром уставной деятельности: экспортно-импортные, биржевые операции и т. д. Шел активный поиск своей ниши на рынке. Мы пробовали торговать на РТСБ (Российской товарно-сырьевой бирже), расположенной в конце Мясницкой улицы возле почтамта, потом на ВДНХ. С самого начала мы интересовались цветными и редкоземельными металлами, ежедневно изучали котировки (цены на бирже). Стратегическая цель учредителей «Квантора»: научиться экспортировать из России цветные металлы, а на вырученную валюту ввозить в страну пользующиеся спросом продукты и товары широкого потребления. Прибыль возникала благодаря большой разнице курсов иностранной валюты и рубля. Мы арендовали склады в Москве и один склад в Германии и гнали туда на продажу титановые слябы, алюминиевые чушки и никель в гранулах с Уральских заводов. Обратно ввозили спирт «Рояль», водку «Петров» и «Царица», позже мы отказались от спиртного и перешли на косметику польской фирмы «Полена-Урода» (польская красавица). Попутно пробовали торговать индийским чаем, брали на реализацию ткани и женские платья (все российские предприятия текстильной промышленности очень бедствовали и тоже искали новые возможности для выживания).

Толя отвечал за таможню и поиск новых перспективных товаров. Я занимался поиском складов, организацией аренды, погрузки-разгрузки, изучал структуру ввозимых из Польши товаров по копиям так называемых ТИРов (таможенных транспортных накладных), развозил косметику и платья по магазинам и заключал с ними договора о реализации. Мне приходилось арендовать помещения для хранения алюминия и никеля и площадки под титановые слябы в пустовавших тогда овощебазах, склад под мягкие контейнеры с сернокислым никелем (каждый весом с тонну) на хлебозаводе и камеры под нашу водку в настоящем бетонном многоэтажном продуктовом складе. После голодных 80-х захватывало дух от разнообразия хранившихся там продуктов. Я сверял с диспетчерами накладные на железнодорожных станциях, в любую погоду мотался по железнодорожным путям в поисках своего вагона, договаривался с машинистом и сцепщиком о том, чтобы они подогнали вагон к складу в нужное время, пригонял туда же автокран и автопогрузчик, нанимал грузчиков, согласовывал все это с начальством, заказывал и принимал контейнеры. Как по мановению волшебной палочки я заставлял всех этих людей исполнять мой танец. Это живая работа с разными людьми, и к каждому нужно подобрать ключ. Часто этим ключом были наличные деньги или «нал». Я всегда носил в поясной сумке пачку денег, начальство было уверено, что я не возьму себе ни копейки. Убедившись в моей честности, учредители назначили меня директором «Квантора», а потом его правопреемника малого предприятия «Модус».

Чтобы обеспечить лояльность, наши учредители старались брать на работу только «своих» либо по территориальному, либо по национальному признаку (так же строится мафия). На случай разборок с конкурентами у нас была своя группа корейских боевиков с Дальнего Востока. Мы получали зарплату долларами в конверте (серая схема). Это позволяло фирме снизить налоговые отчисления, но это же делало работников бесправными, зарплата по договору была небольшая, а основная зарплата в долларах выплачивалась по усмотрению учредителей. Был еще один способ уменьшить отчисления с прибыли: завысить расходы (прибыль – это разница между доходами и расходами). Вот так мы выживали на грани фола и криминала, как и большинство предпринимателей.

В бизнесе я трудился два года и многому научился. Главное, я стал прагматичным и независимым, научился больше рисковать, но меньше доверять. Общество в целом тоже избавлялось от романтизма и беззаботности. Духовные потребности на время уступили место материальным. Людям приходилось выживать. Модная одежда того времени: «косухи» – кожаные куртки до пояса с широкими плечами типа реглан; «казаки» – укороченные кожаные мужские сапоги; «бананы» – широкие джинсы, сужающиеся книзу; поясные сумки для денег и ключей; борсетки; обилие заклепок и металлических значков на одежде; перчатки без пальцев. Символом быстрого обогащения в начале 90-х стал карикатурный образ так называемого «нового русского»: толстяка в малиновом пиджаке с массивной золотой цепью на шее, обладающего низким интеллектом и культурой.

В 1992 году Миша закончил школу. Он не поступил в МАИ, и ему грозила армия. Это уже не была армия моей юности, где мальчики получали мужскую закалку. Российская армия превратилась в гетто, куда в первую очередь попадали представители беднейших слоев общества и уголовники. Там царили дедовщина, унижение человеческого достоинства и насилие. Считалось за счастье, если ребенок вернулся из армии живой. Поэтому многие «косили» от армии любым способом: поступали в институты с военной кафедрой, предоставлявшие отсрочки на время учебы, покупали «липовые» справки о болезни или ударялись в бега. Мы ни за что не хотели отпускать своего ребенка в такую армию, я не понимаю долг перед Родиной ценой гибели собственного ребенка, поэтому я помог Мише поступить на юридический факультет Московского Независимого Эколого-Политологического Университета на коммерческой основе (тогда платное обучение в ВУЗах только начиналось). Миша учился четыре года, получая каждый год отсрочки от армии. Так ему удалось избежать участия в первой Чеченской войне. Как только он закончил ВУЗ, его осенью призвали.