Конец пути

Ленин и Сталин – это исторические личности мирового уровня, но результаты их деятельности оказались губительными для России. Под руководством Ленина революция всколыхнула огромную страну, обнажив в человеке как самые лучшие, так и самые худшие качества. Ленин и Сталин опирались на худшие качества, поэтому они антигуманисты и поэтому в конечном итоге они проиграли. Как свидетельствует история, после революции всегда приходит ее могильщик – диктатор: кто-то должен загнать джинна обратно в бутылку. Такой человек всегда находится, черствый эгоист, обделенный любовью в детстве. Для наведения порядка он начинает ограничивать свободы и права человека. Встав на этот путь, он уже не может остановиться, себя он считает исключительной личностью, а остальные люди для него становятся отвлеченными схемами, моделями, объектами действия его воли. Это облегчает диктатору принятие решений о репрессиях, диктатора больше не волнует необходимость убивать людей. С этих пор процесс формирования диктатора завершается. Чем свирепее и беспощаднее диктатор осуществляет свою функцию наведения порядка, тем он эффективнее в наведении порядка потому, что у людей агрессия сменяется страхом. Вот вам и эффективный менеджер!

Сталин умело подбирал себе кадры по личной преданности и жестокости, а они наперебой старались доказать свою лояльность. Но этого было мало. Сталин заставлял их тоже подписывать списки осужденных на расстрел, чтобы повязать их всех кровью. Так делает главарь банды. У любого человека может быть в прошлом какой-то неблаговидный поступок, о котором он хотел бы забыть. Можно опираться на естественное стремление человека исправиться и стать лучше, а можно все время растравлять его чувство вины и тем погубить окончательно, превратив в монстра. Вот это и был конек Сталина. Великий мастер шантажа, он сказал Микояну в 1937 году: «История о том, как были расстреляны 26 Бакинских комиссаров и только один из них – Микоян – остался в живых, темна и запутана. И ты, Анастас, не заставляй нас распутывать эту историю». После этого Микоян беспрекословно выполнял все порученные ему палаческие и сопутствовавшие им идеологические акции.

После разоблачения культа личности Сталина на XX съезде КПСС в 1956 году пошла волна реабилитационных дел. К этому времени из четырех свидетелей по делу отца остался один Иван Дмитриевич Солодов (1903 года рождения). В 1958 г. на допросе Солодов отказался от своего доноса от 18 июля 1937 года! Он вместе с тремя другими свидетелями (Ранчин, Пряхин, Мишалуев) единодушно подтвердили следующее: в 1927 году Борзов В.П. что-то продал (корову или лошадь) и открыл небольшую бакалейную лавку в своем амбаре. Вскоре в его лавке была совершена кража, после чего он торговлю бросил и занялся парниковым хозяйством, выращивал редиску, лук и продавал на рынке. Никаких обвинений против моего отца они на допросах не выдвигали. Решением Тамбовского областного суда мой отец был реабилитирован – через 21 год после расстрела – «за недоказанностью обвинения»! Тамбовский ЗАГС наконец-то выдал мне свидетельство о смерти отца: «Борзов Василий Прокофьевич умер 16/VIII-1937 г. в возрасте – лет, о чем в книге регистрации актов о смерти 1958 года марта месяца 13 числа произведена запись за № 3. Причина смерти: расстрел».

В нормальном гражданском обществе «за недоказанностью обвинения» означало бы только одно: невиновен, потому что там существует презумпция невиновности, и суд должен доказать виновность человека, а не человек должен доказывать суду свою невиновность. Но в нашем построенном коммунистами фантастическом обществе кривых зеркал все было справедливо только на бумаге, а на деле ровно наоборот! И вот теперь нам, впитавшим с молоком матери коммунистическую пропаганду, все мерещится, что невиновных не бывает, и этот человек, конечно, был преступник, но только ловко замел следы, а убили его все равно справедливо, ведь «у нас зря не сажают» и «советский суд – самый гуманный суд в мире»!

Каким-то мистическим образом число «семь» играло особую роль в жизни отца. Судите сами: родился в 1887, женился и получил собственный надел в 1907, Октябрьская революция, перевернувшая всю его жизнь, произошла в 1917, начал торговать в лавке в 1927, расстрелян в 1937, причем его путь на Голгофу от раскулачивания до расстрела составил семь лет!

Моя мама Анна Григорьевна Лукошина погибла в ссылке, скорее всего от истощения в 1932 году (Толя, вероятно, тоже умер в 1932 году). Ей было 43, а ему год. Больше о них ничего не известно. Где их «опустили в вечный покой»? Скорее всего, они были похоронены в безымянной могиле недалеко от лагеря, то есть, на территории нынешнего Синарского трубного завода в городе Каменск-Уральский Свердловской области. Мама была реабилитирована в 1992 году. В справке о реабилитации, выданной УВД Тамбовского облисполкома № 6/7-69 от 29.12.1992 г., сказано буквально следующее: «4. Когда и каким органом репрессирован: В 1931 году Покрово-Пригородным сельским советом Тамбовского района и области… 6. Основания применения репрессии по политическим мотивам в административном порядке: Сведений нет». Нина Михайловна Черных призывает земляков: «главное добро, которое мы можем сотворить, - это увековечить память трех миллионов человек, безвинно замученных в лагерях, тюрьмах, спецпоселениях только в одной Свердловской области. Город Каменск-Уральский достоин быть местом поклонения людей всех национальностей как город, выросший на плоти, крови и костях невинных жертв...»

Брат Владимир после ссылки остался на Урале. Он нигде не учился, всю жизнь проработал каменщиком, сначала в Челябинске, потом в Свердловске. Он снова женился, взял женщину с ребенком, которого тоже звали Толя. Пережитые испытания оставили глубокий след в его памяти на всю жизнь, но он так и не сумел разобраться в происшедшем. Он был малограмотным и неразвитым. В душе его были потемки. Он часто пил, в пьяном виде становился буйным, ковырял вилкой стол, кому-то бессвязно грозил и плакал или пел такую песню: «Буденный – наш братишка, с нами весь народ. Приказ голов не вешать и идти вперед. А с нами Ворошилов, первый красный офицер. Сумеем кровь пролить за ССР!» Под конец он остался совсем один. Врачи запретили ему употреблять спиртное. В последние дни жизни, умирая от рака в больнице в декабре 1982 года, он через соседей по квартире искал встречи со мной. На похоронах соседи сказали: мы не успели тебе сообщить. Кого коммунистический молох не убивал сразу, тех делал калеками на всю жизнь!

Динка вышла замуж и жила очень хорошо. В 76 лет ей можно было дать лет 50-60. При личной встрече через 58 лет она категорически отказывалась обсуждать события более чем полувековой давности. Видимо, это были такие страшные воспоминания, что она заперла их крепко-накрепко на самое дно и даже ключ выбросила! Динка пережила своего первого мужа на десять лет – она умерла в 1992 году, ей было ровно 80 лет.

Михаил дожил до глубокой старости здоровым и крепким мужиком: в восемьдесят лет он легко колол дрова. Никто его не репрессировал. Он умер в 1966 году в возрасте 84 лет. Как и бабка Надежда, он был завистливым и эгоистичным человеком. За это его не любили его собственные дети. Это был лентяй, халявщик и шкурник. Он так и не отремонтировал свой дом, хотя условия для этого были. Михаил был антиподом моего отца. Он жил только для себя. Он любил рассуждать на разные темы. У него была правильная, складная речь. Вместе с тем, это был малодушный человек, который никогда и ни во что не вмешивался, премудрый пескарь (моя хата с краю).

Крестная Мария Прокофьевна, которая фактически спасла нас и стала нам второй матерью, умерла в 1952 году трагической и нелепой смертью. Внук Виктор привел с улицы щенка. Щенок был очень ласковый и сам пошел за ним. Когда крестная стала его кормить, он вдруг укусил ее. Этому она не придала значения и к доктору не обратилась. Через пару дней появилась температура, а место укуса болело. Потом она стала раздражительной. Родные сообщили об этом знакомой медсестре. Та посоветовала показать ей воду. Когда крестной показали стакан воды, ее всю затрясло. Сомнений не оставалось – бешенство! Вскоре она умерла, перед смертью сильно мучилась и укоряла внука: через тебя ведь помираю! Было ей шестьдесят лет.

Мы с братом Петром были реабилитированы в 2001 году, то есть, через 64 года после расстрела отца. В справке о реабилитации значится: «Борзов Николай Васильевич, как оставшийся в несовершеннолетнем возрасте без попечения отца, необоснованно репрессированного по политическим мотивам, признан подвергшимся политической репрессии и реабилитирован». И вот, под занавес, «красивый оскал» судьбы: справку о моей реабилитации подписал первый заместитель прокурора Тамбовской области старший советник юстиции В. В. Амелин. Отец убивал, а сын потом реабилитировал!