Виталий Кaльпиди
Пласты (книга стихов и поэтических текстов)
|
[0] [1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10] ПИСЬМО К ЧИТАТЕЛЮ Пишу сам не только потому, что боюсь идиомы текстильщика: «...проходит красной нитью и т. д.» или фразеологизма агрария: «... есть рациональное зерно...», которые так или иначе варьируются в любом напутственном слове. Не только потому, что боюсь (да и не боюсь вовсе). Просто захотелось высказать несколько мыслей-догадок, сумбурных, правда (а бывают ли они иными?). Человек не абсолютное животное. Ему мало самого факта рождения для того, чтобы ощутить себя. Он пытается как-то замотивировать факт своего бытия, своего присутствия в мире. Это и является одной из причин творчества. Стихи же — просто необязательное следствие поэтического мировоззрения (или мировидения). Этот вид мировоззрения, может быть, не самый лучший в сравнении с другими, но что поделаешь, он существует. Перед вами книга стихов и поэтических текстов. Она делалась примерно лет десять, и это нормально. Честно признаюсь, не уверен, что эта книга остро необходима кому-нибудь из вас. Какую цель в таком случае преследует автор, предлагая свою работу читателю? Точно ответить не могу. Поэзия нелогична, логика в ней такой же материал, как слово, звук. По-моему, у поэзии нет капитальной идеи, и, стало быть, вычленить ее генеральную цель или пучок целей мне не представляется возможным. Единственное, что желательно для художника,— это попытаться построить свою модель мира. Скорей всего, она будет ошибочной, искривленной. Но уверен в одном: для того чтобы зафиксировать момент истины, необходима цепочка талантливых заблуждений. Кстати, об истине. Не согласен с ханжеским: «Истину постичь нельзя!» Просто мы порой бываем гениально непроницательны. Вот мы уже видим истину и тут же слепнем, затем прозреваем и слепнем опять. Не правда ли, это похоже на моргание? История «моргает» вместе с нами. Теперь о таланте. Талант — это не достоинство творчества, а одно из его условий. Нет ничего более уместного в творческом процессе, чем выйти за рамки собственного таланта. Это очень сложно и болезненно. Каждый художник в начале своего движения вынужден адаптироваться в уже существующей культурной среде. Часто этот «внутриутробный» период затя гивается на всю жизнь. Если продолжить метафору и сравнить «новую поэзию» с рождением ребенка, то такие стихи являют и родовые схватки, и сам процесс рождения, и, извините, послед. Естественно: их вынужденный «антиэстетизм» по отношению к традиции раздражает и читателей, и критиков. И это тоже нормально. Многие стихи и тексты «Пластов» покажутся усложненными, непонятными. Но нельзя забывать, что сложность — это один из способов восприятия простоты. А простота — одна из форм существования сложности (поверьте, тут и намека нет на словесную эквилибристику). Мне однажды подумалось, что сейчас очень важно увидеть себя в мире, а не мир в себе (последнее успешно практиковалось до недавнего времени, а в XIX веке было тотальным принципом творческой личности). Уверен, что мир нельзя измерить масштабом одного человека. Помните байку о ваятеле: я беру глыбу мрамора и отсекаю все лишнее. Так вот, я беру кусок магнита, чтобы притянуть все «лишнее», которое из этого «лишнего» мутирует в Необходимое. Природа глядит в себя нашими глазами. А нас, самонадеянных, не устраивает роль зеркал. Мы желаем как минимум делать историю. К сожалению, история не миротворчество, а чаще всего лишь исправление ранее допущенных ошибок без всякой гарантии на то, чтобы не совершить новых. И вот что еще: мне кажется, произошла «промышленная революция» в культуре. Принцип специализации (профессиональной и духовной) подразумевает для каждой локальной профессиональной «секты» своего Бога — это отбросило нас к язычеству со всеми вытекающими отсюда последствиями. Исчезает единая гравитация Духа, некогда ощутимая и обязательная для всех. В такие моменты искусственным центром этой гравитации пытается быть Искусство. Все — об этом больше ни слова, иначе разговор затянется. Теперь немного о самой книге. Я подчеркиваю, что перед вами не сборник стихов, а книга: нечто иллюзорно-цельное, где сосуществуют главное и необязательное, драма и пустяк. Но для Жизни и спичечный коробок, и полет вороны, и смерть старухи из второго подъезда вашего дома — вещи одного порядка. Так мне кажется. И еще: в книге есть раздел «Ученическая тетрадь». В этой «тетради» представлены в основном ранние стихи, в которых прослушиваются невооруженным ухом голоса моих учителей. Я хочу, чтобы читатель знал их, чтобы читатель понял, что автор не подкидыш, что он не без роду и племени. Для меня это очень важно. Искусство чаще всего реакция личности на несовершенство общества. Правда, становясь одной из составляющих Культуры, искусство претерпевает какую-то мутацию, механизм которой мне непонятен. Художник о многом догадывается, но только догадывается. И я не исключение. Между гениальностью и посредственностью во все времена летал теннисный мяч таланта. В разные эпохи он, талант, был более близок то к одному, то к другому полюсу. «Новая поэзия» сейчас в полете. Кто знает, в какую сторону она летит? Поэзия — профессиональное дилетантство, дилетантство в философии, истории, физике, любви (впрочем, в любви мы все дилетанты). Плохо это или хорошо? Это — нормально. Если человек не плачет от любви, горя или грусти, то он размышляет. Очень хотелось бы, чтобы современная поэзия не провоцировала читателя на «плач», так как в этом направлении поэты потрудились уже достаточно. Есть два типа художников: один берет глину и лепит фигуру, здорово лепит, потрясающе. Получается произведение искусства, которое рождает мысли и восторг, которым можно любоваться и т. д. Другой пытается деформировать монолит жизни, пытается лепить саму жизнь и тут из творца сам становится материалом: сначала он обламывает ногти, потом деформируются руки, позвоночник. Что из этого следует? По-моему, ничего! Просто так бывает в жизни. Ничего не сообщаю о себе лично. Все это — в книге. Хотелось бы завершить это письмо каким-нибудь сногсшибательным афоризмом, но ведь любой афоризм — это яблоко из папье-маше. Вот, кажется, и все. С уважением к вам и к отнятому у вас времени. Виталий Кальпиди * * Он родился не в рубашке, а внутри слезы, за окном кричали кошки под фрезой звезды. Он звездою был распилен на слезу и плач, та звезда повисла в спальне: кукольный палач. Но с тех пор бегут по свету в разные края неопознанные с виду слезы, плач и я. 1986 |
