Странно, вглядываясь сейчас в глубины памяти, я не могу вспомнить встреч с Александром Липовецким до 1975 года. Помню, как он здоровается со мной кивком головы, стоя на посту под грибком в военных лагерях летом 1975 года, и помню, что воспринимаю его как доброго знакомого. Но где и когда? Нет, не помню решительно.

Но мы учились на одном потоке, на разных, правда, факультетах Уральского университета и выделяли друг друга, это точно. А потом – так получилoсь, Саша женился на моей однокурснице Ире, с которой у меня были очень добрые отношения, и жизнь наша пошла в каком-то смысле параллельно.

Мы не часто виделись, но в общем следили друг за другом, не теряя из вида.  Особенно когда жена Саши устроилась работать в фирму, где работал и я. 

Саша скрывал тогда, что пишет стихи, но мне об этом было известно, так как  Ира как-то раз показывала мне его подборку. Ее интересовало мое мнение.

Саша писал верлибры! Верлибры не очень свойственны русской поэзии, их мало кто пишет. Я посмотрел, и тогда – в начале 80-х, большого интереса они во мне не вызвали.

Больше меня интересовало, что Саша увлекся Китаем и китайской поэзией, вот это мы с ним обсуждали с увлечением.

А через 20 лет, в 2003 году в Раанане, я привел Сашу в гости к одному из своих любимых друзей, вошедших в мою жизнь за последние годы, к замечательному переводчику китайской поэзии Леониду Евсеевичу Черкасскому. В тот день никто из нас не подозревал, что Леониду Евсеевичу осталось несколько месяцев жизни.  И мы сидели в кабинете Черкасского и разглядывали китайские свитки на стенах.  Не знаю, как Саша, а я вспоминал Свердловск и книжный магазин, где впервые увидел маленький сборник стихов средневекового китайского поэта – сборник переведенных Черкасским стихов Цао Чжи.

Часть нашего общего с Сашей прошлого.

Но я отвлекся. В 1988 году вышел нашумевший экспериментальный молодежный номер «Урала», в котором неожиданно для меня была издана и подборка Сашиных стихов (как они туда попали – забавная история, между прочим, но об этом – в другой раз). И я над этими стихами забалдел. Или Липовецкий за эти годы вырос, или, что скорее всего – мое восприятие изменилось. Но оказалось, что Саша пишет прекрасные верлибры. 

А вскоре я покинул Россию. И среди взятых с собою книг был, конечно, и тот номер журнала, с Сашиной публикацией. И время от времени я перечитывал его стихи.

Через несколько лет уехал из России и Александр Липовецкий. Я помню, как он приехал ко мне в гости, и каким кайфом была для нас эта встреча. О стихах мы тогда, кажется, не говорили. Саша вообще не любил говорить о своих стихах.

Я с большой симпатией отношусь к Саше – и как к поэту, и как к человеку.

Так получилось, мы учились в одном университете, жили в одном городе, читали одно и то же, словом – жили параллельно. У нас общее прошлое, а это многого стоит.

Умные же, тонкие и часто ироничные стихи Липовецкого, на редкость ровные, без провалов, и его прекрасные переводы – говорят сами за себя. 

Недавно Саша издал небольшую книжку стихов – итог более чем 20 лет поэтической деятельности. Конечно же, большую ее часть составляют верлибры. Стихи из этой книги, любовно оформленной и выпущенной в Иерусалиме, я и выкладываю здесь.

Да, чуть не забыл.

В еврейских семьях было принято называть детей в память об ушедших родственниках.

При этом часто в паспорт вписывалось не реальное имя родственника, звучавшее  очень уж экзотично для привычного к русской фонетике уха, но какое-нибудь более привычное имя, начинающееся с той же буквы, что и имя исходное. Так, например, меня назвали в честь одного из убитых папиных братьев – Ари. А в паспорт вписали имя Аркадий. Так и был я для бабушки с дедушкой Ариком, а для мира – и для себя – Аркадием. После смерти дедушки – в 1977 году – называть меня Ариком стало уже некому. И имя умерло.

Сашу назвали в честь деда и брата Ароном. Дед Арон погиб в 1917 в погроме,  двоюродный брат Арон был расстрелян в 1941 в Днепропетровске вместе с другими евреями. В паспорт же было вписано имя Александр. Но в семье Сашу всегда звали  Ароном.

В Израиле Саша вернулся к имени Арон, которое его родители не решились вписать в метрику при рождении. Он считает это имя своим наследством.

Под этим именем издана и его книга.

Но для меня он по старой памяти остался Сашей. С разрешения Арона Липовецкого,  Сашей он остался и на моем сайте.

18.01.2004

АБ