Андрей Матвеев

Indileto

(роман в двадцати двух уровнях)

Лапидус 10

 
[1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10] [11] [12] [13] [14] [15] [16] [17] [18] [19] [20] [21] [22]

Лапидус опять бежал по пустырю, по той самой новостройке, и опять прямо перед ним, на каком-то мерзком шнуре, висел труп ободранного кота. Лапидус опять закричал, и эхо вновь подхватило его крик, усилило, бросило в стены и вернуло. Лапидус продолжал кричать, а потом опять побежал, не понимая, куда, не понимая, зачем, но чувствуя только одно – с него хватит!

Куча малолетних бомжей, малолетних придурков, каких-то ободранных, как труп кота, и измызганных существ с улюлюканьем в очередной раз встретила Лапидуса и в очередной раз в него полетел град камней, он опять закрыл лицо руками и опять начал пятиться. Внезапно он споткнулся о бетонный блок, упал и полетел куда-то вниз.

Лапидус вновь начал кричать, крик превратился в эхо, эхо срикошетило и в очередной раз исчезло в темноте. Лапидус глубоко вздохнул.

– Кошмары мучают? – спросила Эвелина.

Лапидус ничего не ответил и посмотрел в окно.

– Ты даже храпел, – сказала Эвелина.

– Куда мы едем? – поинтересовался Лапидус.

– Домой, – ответила Эвелина и повернула направо.

Лапидус посмотрел в окно, улица была знакомой и знакомыми были дома. Если они и ехали домой, то домой к Лапидусу. Ему опять стало душно, с такой скоростью они доберутся до его дома через пять минут.

– Через четыре, – сказала Эвелина, – как раз успеем, в десять должны звонить.

– Куда звонить? – спросил Лапидус.

– Домой, – ответила Эвелина и сбросила скорость.

– Мы едем ко мне домой? – уточнил Лапидус, чувствуя себя еще несчастней, чем час назад.

– К тебе, – – подтвердила Эвелина.

– И мне будут звонить?

– Нет, звонить будут мне...

– Но ко мне домой? – уточнил Лапидус.

– Да, звонить будут мне, но к тебе домой...

– - У меня дома есть нечего, – угрюмо сказал Лапидус.

Эвелина затормозила. Двери супермаркета вращались, в них входили и из них выходили поздние покупатели.

– Ты чего хочешь? – спросила Эвелина.

– Есть я хочу, все, что угодно! – сказал Лапидус.

– Сиди тихо, я быстро! – сказала Эвелина, взяла сумочку и вышла из машины.

Лапидус посмотрел в окно: Эвелина нырнула в супермаркет. Лапидус хорошо знал, что сейчас она встала на эскалатор и едет на второй этаж: продуктовый отдел был, почему-то, на втором этаже.

На часах было без десяти десять. Если Эвелина выйдет через пять минут, то они успеют к десяти, потому что дом Лапидуса был за углом. Вначале – супермаркет, поворачиваешь за угол – и дом Лапидуса. Только бы работал лифт, и тогда в десять они войдут в квартиру. Вот только зачем?

Лапидус попытался в очередной раз понять, что сегодня происходит и в очередной раз ничего не понял. «Индилето», вспомнил он дурацкое слово из песенки Манго-Манго. Сегодня лето, второе июня, то есть, еще самое его начало. Второго июня, в самом начале лета, он сел в восемь утра не в тот троллейбус и лето стало с приставкой «инди», вот только понять все равно ничего нельзя.

Лапидусу захотелось выйти из машины и размять ноги, он дернул за ручку машины, но она не открылась – Эвелина заперла его снаружи. Можно открыть окно и вылезти, но тогда с него спадет полотенце и он вновь окажется голым. Вот если бы сейчас пошел дождь, такой дождь, как с утра, то это было бы на руку – идет голый человек под дождем, чтобы одежда не мокла, а если одежды нет, то всем на это наплевать, потому что дождь и все бегут, чтобы не намокнуть.

И тут Лапидус понял, что домой к нему им не попасть, он выбросил одежду, а с ней и ключи. И все без толку, и звонок раздастся в пустой квартире.

Из вращающихся дверей супермаркета выпала Эвелина с большим пакетом. Она шла быстро, на часах уже было без шести десять.

– Бесполезно, – сказал Лапидус, когда Эвелина нырнула в машину.

– Что – бесполезно? – спросила Эвелина, заводя мотор.

– Я выбросил ключи от квартиры, – сказал Лапидус, когда машина тронулась с места, – вместе с одеждой.

Эвелина ничего не ответила, только лихо повернула руль влево и машина влетела во двор к Лапидусу.

– Я потерял ключи, – раздраженно повторил Лапидус, – нам нечем открыть дверь.

– Откроем, – сказала Эвелина, тормозя у подъезда Лапидуса так уверенно, будто тормозила здесь несколько раз в день. – Давай быстрее!

Она кинула ему пакет с продуктами, закрыла машину и вошла в подъезд первой. Лапидус, придерживая одной рукой полотенце на бедрах, а другой держа пакет с продуктами, проскользнул вслед за ней в лифт.

– Быстрее, – сказала Эвелина, не поворачиваясь, – не успеваем.

– Я здесь, – сказал Лапидус.

Эвелина нажала кнопку с цифрой «9». Двери лифта закрылись и лифт пополз вверх.

– Лампочку посильнее ввернуть не можете? – насмешливо спросила Эвелина у Лапидуса.

– Не знаю, – ответил Лапидус, – и вообще он редко ходит.

– Если сейчас застрянем, то это все! – сказала Эвелина.

– Почему? – спросил Лапидус.

– Потому, что звонить будут в десять! – сказала Эвелина.

Лифт остановился и двери открылись.

Эвелина достала из своей сумочки какой-то очень длинный ключ и начала открывать дверь.

Эвелина открывала дверь его квартиры, и Лапидус смотрел на это как-то очень спокойно и отстраненно.

Из этой квартиры, между прочим, он вышел еще утром, когда поехал в центр искать работу. Но вместо того, чтобы ее найти, он вляпался в чужой сюжет и сейчас стоял у дверей своей собственной квартиры, ключей от которой у него не было.

Дверь открылась, из двери доносился телефонный звонок. Настойчивый и с непривычным тембром. Эвелина побежала к телефону, Лапидус вошел в прихожую, поставил пакет, закрыл дверь и только потом включил свет.

Напротив него было зеркало и в зеркале отражался Лапидус, каким он стал.

Лапидус посмотрел на Лапидуса, и ему захотелось опять завыть.

Грязное чмо со свалявшимися и забитыми грязью волосами, в пляжном полотенце с аляповатыми цветами на бедрах.

Лапидус скинул полотенце и посмотрел на себя снова.

То же самое чмо, только абсолютно голое.

– Эксгибиционист! – сказала Эвелина, выходя из комнаты.

– Ты успела? – спросил Лапидус.

– Нет, – сказала Эвелина, – и это очень плохо. Они положили трубку прежде, чем я успела ее поднять.

– И что дальше? – спросил Лапидус.

– Не знаю, – сказала Эвелина, – но тебе надо идти в ванну. У тебя есть здесь ванна?

– У меня здесь есть ванна, – сказал Лапидус и внезапно почувствовал, как пол уходит у него из под ног.

– Что с тобой? – спросила Эвелина.

Лапидус рухнул на пол.

– Эй, – сказала Эвелина, – не смей!

Лапидус лежал на полу и пытался что-то сказать, но вместо слов изо рта шло сплошное бульканье.

– Еще этого не хватало! – сказала Эвелина и начала копаться в сумочке. Она вытаскивала из нее какие-то предметы, которые Лапидус, лежа на полу, не мог разглядеть, как не мог он отчетливо разглядеть и саму Эвелину, все было в тумане, ноги, юбка, блузка, руки, которые туманно доставали из туманной сумочки непонятные туманные предметы.

– Свалился ты на мою голову, урод! – пробормотала Эвелина, достав из сумочки ампулу и шприц.

Лапидус попытался что-то сказать, но опять вышло одно бульканье.

Эвелина наполнила шприц и склонилась к Лапидусу.

– Дай руку! – сказала она.

Лапидус замычал.

Эвелина взяла его левую руку и вколола шприц прямо в вену.

Лапидус опять замычал и замотал головой. Эвелина вытащила шприц из вены и сильно ударила Лапидуса по лицу.

Лапидус стукнулся головой об пол и потерял сознание.

Но оно сразу же вернулось, вот только все внезапно стало другим. Туман рассеялся и цвета изменились. Комната стала пурпурной и намного больше. Лапидус попытался опять встать и опять у него ничего не получилось.

– Ползи, – сказала Эвелина.

– Куда? – услышал Лапидус свой собственный голос, вот только был он каким-то очень низким и хрипловатым.

– В ванну ползи! – сказала Эвелина с плохо скрываемой яростью.

Лапидус пополз в ванну, минуя вход в пурпурную комнату, по розовому коридору, к двери серебристо-голубого оттенка.

Эвелина шла за ним и подгоняла пинками, Лапидусу было больно, но он ничего не мог поделать, он полз по коридору к серебристой двери с голубым оттенком, которая в той, другой жизни была матово-белой.

Он вполз в ванную и скукожился на полу в позе эмбриона.

Эвелина открыла воду.

– Залезай! – скомандовала она.

– Не могу! – услышал Лапидус свой голос.

– Идиот! – проговорила Эвелина и начала заталкивать его в ванну.

Он удивился, что она такая сильная. У нее были сильные руки, которые сделали ему больно.

Эвелина намылила губку и начала мыть Лапидуса. Он сидел на дне ванны, а Эвелина мыла его, и Лапидус подумал, что все не так уж и плохо в этой новой жизни, которая началась с того, что он сел не в тот троллейбус.

– В тот, – сказала Эвелина, – в тот самый! – и протянула ему губку. – Помой у себя.

Лапидус посмотрел на нее в недоумении.

– Промежность помой! – громко сказала Эвелина.

Лапидус взял губку, но он тотчас же выпала у него из рук.

– Боже, вот повезло! – сказала Эвелина и начала намыливать ему между ног.

Лапидус почувствовал, как туман в голове рассеивается и цвета становятся прежними. Эвелина намылила ему член, потом яйца, потом стала мылить ему задний проход.

Лапидус довольно замычал.

– Ишь ты, – сказала Эвелина, – что-то чувствует.

Лапидус посмотрел на собственный член и увидел, что тот встает.

– Этого еще не хватало! – сказала Эвелина. – Даже не думай!

Лапидус посмотрел на Эвелину, которая была так близко к нему и у которой был так широко открыт рот. Лапидус попытался улыбнуться и потянуться к ее рту, но у него ничего не вышло.

– Я же тебе сказала! – проговорила Эвелина, выключая воду и беря с вешалки полотенце. – Даже не думай.

Лапидус взял полотенце и вдруг понял, что может вытереться сам.

– Вытирайся! – сказала Эвелина и вышла из ванной.

Лапидус начал вытираться и приходить в себя, его голова, шея, плечи, руки, грудь, бедра, промежность, ноги – все стало приходить в себя, туман ушел окончательно. Лапидус повесил полотенце обратно на вешалку и вышел в коридор.

Эвелина была на кухне и разбирала пакет.

– Оденься! – сказала она, посмотрев на Лапидуса.

Лапидус пошел в комнату, которая из пурпурной стала опять той самой комнатой, в которой жил Лапидус. Он достал из шкафа трусы, натянул и снова пошел на кухню.

– Так-то лучше, – сказала Эвелина. – Есть будешь?

– Буду, – сказал Лапидус.

– Что? – спросила Эвелина.

– А что есть?

– Быстрорастворимая лапша и паштет из морепродуктов.

– Паштет не буду, – сказал Лапидус.

– Почему? – удивилась Эвелина.

– У меня на него аллергия, – ответил Лапидус.

Эвелина протянула ему плошку с быстрорастворимой лапшой, уже залитой кипятком и вонявшей, как Лапидус пятнадцать минут назад.

И в этот момент снова зазвонил телефон.

Эвелина побледнела, отложила банку с паштетом и быстро пошла в комнату.

Лапидус ел невкусную лапшу, но лапша была горячей и это было единственное, что Лапидус ел после давней уже ухи из пираний. Туман исчез не только в голове, но и в желудке. Лапидус посмотрел за окно и увидел, что стало смеркаться.

– Ты куда это? – спросила Эвелина, входя на кухню.

Лапидус обернулся и увидел, что у нее в руках снова все тот же маленький черный пистолетик.

– Ты это чего? – спросил он.

– Отойди от окна! – тихо сказала Эвелина.

– Тебе дозвонились? – вкрадчиво спросил Лапидус, отходя от окна.

– Дозвонились, – сказала Эвелина, – но ничего хорошего в этом тоже нет.

– Почему? – спросил Лапидус.

– Потому что ты им все так же не нравишься! – сказала Эвелина и вновь направила пистолет на Лапидуса.

– Почему я им не нравлюсь? – спросил Лапидус, подходя ближе к Эвелине.

– Потому, что ты так и не отдал пакет, – сказала Эвелина, пристально смотря на Лапидуса и облизывая губы.

Лапидус опять закричал.

– Тише! – грозно сказала Эвелина.

Лапидус упал на пол и начал биться о него головой.

– Перестань!– сказала Эвелина, отбросив пистолет и склонившись над Лапидусом.

Лапидус перестал биться головой об пол, он лежал на полу и с тоской смотрел на Эвелину.

Эвелина усмехнулась, наклонилась еще ниже и вдруг поцеловала Лапидуса.

– Не надо, – сказал Лапидус.

Эвелина встала, потянулась и сняла с себя блузку. Лапидус увидел, что лифчика на ней нет и приятные на вид груди с небольшими острыми сосками смотрят прямо на него.

– Не надо, – еще раз попросил Лапидус, лежа все так же на полу.

Эвелина расстегнула молнию на юбке и стянула ее с себя. Лапидус почувствовал, что краснеет.

– Хочешь дальше? – спросила Эвелина.

– Не хочу! – сказал Лапидус, не понимая, что происходит.

Эвелина отбросила юбку и начала снимать плавки.

– Не надо, – еще громче взмолился Лапидус.

Оставшись голой, Эвелина опять склонилась над Лапидусом и прильнула своим ртом к его рту.

Лапидус чувствовал влажные и мягкие губы, и чувствовал, как он начинает хотеть.

– Они нас убьют, – прошептала Эвелина ему в ухо, – они нас все равно убьют, и тебя, и меня...

– А тебя за что? – спросил Лапидус.

– Я не привезла пакет! – сказала Эвелина и положила Лапидусу руку между ног.

Лапидус вздохнул и расслабился, он лежал на полу и чувствовал, какая у Эвелины приятная грудь.

Эвелина сняла с него трусы и начала рукой гладить член.

– Они нас убьют , – снова сказала она и вдруг засмеялась. – Они нас убьют, меня и тебя, тебя и меня, а если они нас убьют, все равно убьют, то что нам мешает побыть вместе оставшееся время? Иди ко мне... – сказала Эвелина и развела ноги.

Лапидус в недоумении смотрел на нее, он абсолютно не понимал, что ему сейчас надо делать.

– Эй, – сказала Эвелина, – с тобой все в порядке, приятель?

– Нет, – сказал Лапидус, – я забыл, как это делается.

Эвелина начала хохотать, а потом вдруг потянула Лапидуса к себе.

– Значит, так, – сказала она, – вот эту свою штуку тебе надо всунуть сюда!

Лапидус послушно взял рукой член и попытался вставить его Эвелине между ног.

– Глубже, – сказала Эвелина, – не бойся, это, наверное, у тебя от укола память отшибло!

Лапидус всунул член еще глубже и начал потихоньку вспоминать, что надо делать дальше.

Эвелина аккуратненько улеглась на спину и потянула Лапидуса на себя.

– Вот так, – сказала она довольно и начала потихоньку постанывать, – вот так, только не торопись, они нас все равно убьют, но ты не торопись...

Лапидус не торопился, он чувствовал, что все вспомнил правильно, а потому влажное эвелинино межножье жадно захватывает и держит в себе его член, как патронник патрон, как замочная скважина ключ, и тут он услышал, что дверь действительно пытаются открыть.

– Ты чего остановился? – недовольно спросила Эвелина.

– Они идут, – сказал Лапидус.

– Козлы! – выругалась Эвелина и спихнула с себя Лапидуса. – Одевайся!

– Мы не успеем, – прошептал Лапидус.

– Одевайся, болван! – прошептала Эвелина, – Я заблокировала дверь, пока они ее откроют!

Лапидус натянул трусы, Эвелина, уже одетая, открывала кухонное окно.

– Мне надо штаны! – сказал Лапидус.

– Бери быстрее, – проговорила Эвелина, высовываясь в окно, – у тебя веревка есть?

Входная дверь скрипела и урчала, кто-то явно пытался ее открыть.

Лапидус вбежал в комнату, схватил первые попавшиеся штаны и рубаху.

– Веревка, – грозно шипела Эвелина, – у тебя есть веревка?

Лапидус вспомнил про веревку, выпавшую из телевизора, и посмотрел под него. В дверь уже просто начали дубасить, так что убьют их с минуты на минуту. А если он, все же, не вернул ее? Лапидус посмотрел под телевизором – веревка была на месте, свернувшаяся мерзкой пеньковой бухточкой с гадючьим узором на спине.

– Держи, – сказал Лапидус и кинул веревку Эвелине.

Эвелина высунулась из окна еще дальше и попыталась добросить веревку до окна соседнего подъезда. Окно было открыто, как будто специально, и – будто так же специально – веревка зацепилась за длинный металлический штырь.

– Держи! – сказала Эвелина и сунула конец веревки Лапидусу. – Только крепко!

Лапидус ухватился за конец и Эвелина скрылась в окне.

– Эй, - услышал он через минуту и высунулся в окно. Эвелина махала ему рукой, входная дверь зашаталась и заскрипела. – Быстрее! – опять махнула рукой Эвелина.

Лапидус закрыл глаза и вывалился в окно.

Он знал, что если сейчас откроет глаза и посмотрит вниз, то разожмет руки и начнет падать. И убивать его уже никому не придется. Он упадет с девятого этажа и убьется сам.

– Держись! – услышал он голос Эвелины прямо над ухом.

Лапидус открыл глаза, схватился за подоконник и перевалился через него.

Из окна его собственной кухни раздались выстрелы – очень тихие, стреляли с глушителем.

– Бежим, – сказала Эвелина и стала карабкаться по отвесной металлической лестнице, ведущей на чердак. Замок был кем-то заботливо снят.

– Ну, – сказала Эвелина, когда Лапидус вслед за ней влез в чердачный люк, – теперь-то ты понимаешь, во что ты влип?

Большая стрелка на маленьком циферблате эвелениных часов стояла на пятнадцати минутах двенадцатого.

 
[1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10] [11] [12] [13] [14] [15] [16] [17] [18] [19] [20] [21] [22]