Нина Горланова, Вячеслав Букур
Роман воспитания

[1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8]

– Ну уж! Писать-то вы всяко могли бы ей, правда?!

– Да что значит писать при жизни в одном городе? Завтра она получит наше письмо, а послезавтра в гости прикатит. И все. Уже не уйдет от нас…

Дороти – Миша

– Может победить духовное или физическое, третьего не дано? Очень даже дано: трагикомическое.

Йог Андрей

Ждала я старость,

А пришла Вера,

И вдруг – стихи…

 Из трехстиший Светы

– «Никто не ожидал катастрофы…» Если роман начинается такими словами, значит, катастрофа неминуема! Ну и «Сломанный Грааль»! Настю писатель К-ов сделал продавщицей, и все время Светин образ мелькает перед нею, как солнечный зайчик. Я не смеюсь, а по тексту вам цитирую!.. И вот Настя берет на воспитание двух девочек из детдома, идет с ними по улице: похороны. Свету хоронят. Мальчик идет за гробом и играет на трубе – сын. Ну дочки «явно из хореографического»… Настя бежит к ним в слезах.

Тата

– Соня сдала молочные бутылки? Дайте на мороженое!

– Не сдавала она бутылки.

– Она книжки сдала? Дайте мне денег-то!

– Даша, она сдала зачет, пойми: за-чет.

Разговор

– Помню, как Насте комнату хлопотали: муж тянет меня в РОНО, а я жарю яичницу, а сама такая голодная, что тут же со сковородки ем, обжигаясь, а он: «Поехали!» И я еду, а в это время ненавижу тебя, Светка, и вашу Настю, ее мать и своего мужа.

Дороти с удовольствием рассказывает, как всех ненавидела

– И хорошо, что комнату выхлопотали. А то бы тетка ее никогда не сманила, и мы б никогда не узнали… то есть слишком поздно бы узнали. То есть просто нам без нее лучше.

Миша

– Помню, Настя говорила: «Прославлюсь – Света будет ходить только во французских платьях».

Тата

– Дык… пора выставку Сони в «Грифушечке» устроить – там братишки и сестренки, дык, очень обрадуются, дык.

Митя Долматов

– Первое, что бросилось в глаза у Насти, когда она вошла – зубы! Моя библиотека! Ведь ее верхний ряд – это полное собрание сочинений Жюль Верна. Мы за каждый зуб по книге носили Инге, и не потому, что она просила, нет, а потому, что Настя такая трусиха, такие истерики у зубного закатывала, что мы хотели наградить Ингу за терпение… А нижние зубы, как сейчас помню, это Майн Рид, Пастернак и Гюго… И вот, ей исполнилось шестнадцать лет всего, а зубы уже сломаны, торчат какие-то осколки.

 Света

– А я заметил первое: она бутылку пива открывает простой эмалированной кружкой. Перевернутой. Ловко, как открывашкой! Сразу видно, стала приспособленная… Или в детдоме все такие?

Антон

– Цвета, а Дали я все-таки не склеивала! Честно!

Настя

– Тайна склеивания Дали осталась бы навсегда неразгаданной, если б я не купила вчера пять альбомчиков Миро – на подарки. Вы спросите: при чем тут еще и Миро? А при том, что все альбомы склеиваются от капли воды, да-да, дождь лил, и мне капнуло на два альбомчика… Краски-то клеевые… А тогда писатель К-ов смотрел Дали, рядом Антон чай пил, Соня пускала самолетики, брызнуло из стакана… Вот и все. А мы Настю подозревали.

Света

– У нас в лицее ребята зовут друг друга исключительно «господа»! Директриса против: мол, за слово «товарищ» жизнь отдавали люди.

Антон

– Ночью Настя закричала на всю квартиру: «Цвета! Цвета!» Я прибежала, темно, она орет: «На меня напрыгнул Гребенщиков!» Я ничего понять не могу. Наконец трясущейся рукой нащупываю выключатель, свет включаю: плакат с Гребенщиковым на Настю упал, схватил ее за горло, так сказать… скрутился… нет, резанул под горло одним концом, закрутился под затылок другим.

Света

– Какие же грехи у нее на душе, что она так испугалась?

– Папа, испугаешься тут, если режет по горлу плакатом…

Миша – Соня

– До боли далекая Настя стала опять до боли близкой?

Лю

– Я читала и задремала, вдруг крик: «Цвета! Цвета!» Думаю: что же опять? «Цвета, дайте мне пемзы – в баню!» – «И для этого ты меня разбудила?» – «Раз у меня пемзы нет». – «Никто еще не умер без нее». – «ЦВЕТА! ДЛЯ ЧЕГО-ТО ЖЕ ЛЮДИ ПРИДУМАЛИ ПЯТКИ МЫТЬ ПЕМЗОЙ, НЕ СДУРУ!» – «Ну, купи себе и три себе пятки, а меня-то зачем дергать?» – «А ее не продают» – «Это уж твои проблемы».

Света

– Цвета, какие у Вас руки стали страшные – все в морщинах!

Настя

– Свет, тебе одной, что ли, плохо? Мне вот каждый вечер черепа на потолке… являются… Одной-то несладко. Я б даже охотно поменялась с вами…

Тата

– А я не пью со дня указа! Горбачев не зря ведь начал эту антиалкогольную кампанию – Россия спивается на глазах. Хватит.

– Чего ж ты, сестра, за день до указа не спохватилась, что Россия спивается? Именно день в день с Горбачевым…

Лю – Миша

– А развратничать курением ты не бросила, сестра?

– Я не развратничаю курением – я переживаю за Россию!

Миша – Лю

– Сейчас я спрыгну, и у меня будет землетрясение мозга

Агния

– Тетку не посадили за собак, потому что она взятки всем… Я сама тоже давала взятки заведующей комиссионки, чтоб та писала «норка». А мы из щенков шапки делали. На рынке покупала по пять штук, потом их убивала кувалдой. Лапы свяжу, по голове бью, они визжат, кровь летит во все стороны… Потом я их выделываю. Так шкуру выделаю – не отличить от норки. А едем с теткой в автобусе – тетка смеется: в нашей шапке-то девушка стоит! Я ей: тихо ты! В субботу и в воскресенье – в любой мороз – на рынке я. Там потом уже кричали: не продавайте ей щенков, она их убивает на шапки. Цвета, дайте таблетку: печень болит…

Настя

– Каждый раз она меня по тридцать раз отрывает от тетрадей: то ей сигаретку, то ножницы, то кусок хлеба, то песок. А уже купила себе импортную косметику, французские духи!

Света

– Тетка неделями в школу меня не пускала: надо ж работать! Все грязное на меня наденут… Директор школы ее вызовет, а она наорет на него, что я хорошая, и все. На материальную помощь три заявления написала, но ни разу мне ничего не купила. Чеки у знакомых возьмет и отчитается… Цвета, дайте чего-нибудь почитать, а? И можно я мясо в ваш холодильник?..

 Настя

– Что, у нас не только квартира с подселением, но и холодильник с подселением!

Миша

– Цвета, зачем Даша водит так много подруг? Только пол в прихожей топчут.

Настя

– Вот так же соседка Нина всегда говорила: зачем Настя водит столько подружек – пол топчут!

Света

– В час ночи звонок: Оля-толстая пришла. Она замужем ведь уже. И вот якобы Настя украла у нее обручальное кольцо. И еще что-то… Насти-то нет дома. Прямо не верится…

Света

– Да, я украла кольцо, но она этого не докажет! А если вы, Цвета, против меня что-то скажете, я на вас в кегебе донесу! Вы ругаете коммунистов.

– Павлик Морозов нашелся!.. Только ты опоздала: перестройка же. В газеты-то заглядываешь? Там все ругают коммунистов, так что мы ругать можем тоже, не донесешь.

Настя – Света

– А я против того, чтоб Павлика Морозова ругать. Ну, займешься ты, Свет, шпионажем, и что? Свой сын на тебя не донеси, что ли?

– Вбито всем: шпионы, шпионы! Мерещатся им эти шпионы… Где ты видела, сестра, чтоб ребенок шпиона раскрыл – в кино? Шпионов-то КГБ поймать не может, не то что ребенок.

Лю – Миша

– К Насте вчера мать приходила и выпила средство для мытья окон – увидела у нее на полке… И стала дочери лезть под юбку. Настя как закричит. Я опять побежала спасать…

– То не мать. Это лицо, родившее Настю.

Света – Миша

– Сначала мать говорила: дай посмотрю, какой у тебя бюстгальтер, наверно, импортный, ах, купчишка! Дай, я ноги тебе поцелую. Чуть не порвала все... Я только что купила белье!

Настя

– Настя просит таблетку от головной боли – наверное, сегодня ее очередь мыть на кухне? Я уже эти приемы знаю.

Миша

– Какая у Насти стала бедная мимика, бедная лексика!

Тата

– По сравнению со своими подругами Настя еще гений. У тех вообще один мат изо рта льется.

Миша

– Не могу я смотреть эти телемосты с американцами. Наши все толстые, мямлят.

– У американцев же столько достоинства на лицах. Все худые, энергичные, так и представляешь, как пошла б на свидание с таким!

Миша – Света

– Тебе свидания нужны, встречи? Давай будем встречаться: гулять по коридору, под капающим бельем, зонтики возьмем, я записками тебя вызывать на эти свидания могу, а?

Миша

– Насте телеграмма! Мать ее умерла… Сколько же ей было – сорока нет, точно. Допилась. Поймет ли Настя это предупреждение от судьбы?

Света

– Ну и что Настя? Ах, не поехала хоронить, не поверила… А что сказала? «Какая-то странная телеграмма»… Ну!

Тата

– Цвета, дайте стирального порошка! Я забыла купить.

Настя

– Вчера она стирала, такую грязь развела на кухне: под ногами чавкало. И не убрала. Уехала на свой рынок. И мне пришлось убрать. А если б я не дала ей порошку…

Света

– Цвета, все! Ложусь на пластическую операцию. Очень дорого, но нос должен быть идеальной формы, правда?

Настя

– Настя, видимо, не поняла, что ее мысли для нас – как печатный текст, буквы плывут прямо по воздуху кухни, средь дымов. Если она позовет: «Посмотрите мои новые шторы» – значит, тут же что-то попросит…

Света

– Пришел к Инге зубы лечить, а там… наша Настя смешивает пломбы. Но я ей не доверяю, конечно. Повернулся и ушел…

Миша

– Цвета, я в комнате у вас сфотографируюсь? На фоне стены с картинами Сони? Спасибо!

Настя

– Я представляю все дни узкими, а выходные – широкими. В эти дни много успеваешь.

Даша

 Ребята! Больше не ходите в подвал! Я там сидел очень долго и вот лежу в больнице с плевритом. Пора от разговоров переходить к работе. На почте повесьте объявление: «Открыта подписка на газету ВОПЛЬ ЭКОЛОГИИ. Карточки заполняйте и шлите по адресу… Подписка принимается бесплатно». Газету печатайте с помощью гектографа. Как его сделать, расскажет мой папа!

Антон

– Пока ваша Настя у нас работала – всех перессорила. Теперь нам трудно всем обратно примириться. Мы сами-то никогда так не ссорились.

Инга-стоматолог

– Понятно. Куда вам! Вы – любители, Настя – профессионал.

Миша

– Ночь вообще не спали. Насти нет, мужики пьяные к ней ломятся. Стучат, кричат. Ее требуют. Если вызвать милицию, они успеют убежать.

– А я думаю: чего ты опять в берете дома ходишь… Сними его, и я тебе скажу новость! Писатель К-ов получил премию за роман о Насте.

Разговор Светы и Таты

– Мама, когда я была маленькая, думала, что ты – это я, а я – это ты.

Агния

– Вот что я поняла. Как Советский Союз показал всему миру, как не надо жить, отрицательный опыт, так и я всей своей жизнью показала, как жить не надо. Не надо переделывать мир, брать чужих детей, а надо делать свое дело.

Света в субботу

– Но как Союзу больно распадаться, он корчится в муках и крови, так и мне больно это…

Света в воскресенье

– Настя ходит мимо нас по кухне с таким шипом: «Госссподи!» Мол, смотреть противно, видеть не может. Точно, как наши новорожденные котята у Безымянки… Шипение угрозы.

Антон

– Ну, видеть противно, а использовать не противно. Нужно ей срочно продать что-то, она тут же: «Миша, купите одеколон?»

 Миша

Купите гениальных котят! Мама – египетская высокогорная, папа – сибирский морозоустойчивый.

Плакат Антона

– Цвета, счетчики я отключила. Нечего много платить.

Настя

– Счетчики она отключила. А нас оштрафуют. Она же несовершеннолетняя, отвертится.

Миша

– Вы что – сами не можете обратно включить? Ну, если Миша не может, то я позову настоящего мужчину, который включит счетчики. Цвета, я по методу Бутейко лечусь. Да! Задерживаю дыхание. Оказывается, излечиваются все болезни.

Настя

– Ну, над кладбищем можно повесить плакат: «Они все задержали дыхание и избавились от всех болезней!»

Миша

– Мама! Что сегодня было… Настя даже как будто трезвая… позвала Агнию к себе жить навсегда! Да, угостила конфеткой, показала ей бусы разные, что-то пообещала, наверное, по методе своей тетки. А Агния пришла к нам в трусах: дайте платье, майку, горшок. Буду жить у Насти. Еще второе дайте платье… Как Настя просила все, когда уходила от нас. Мы разозлились, не дали платье. И слышим – она уже Насте врет: «А! Чего у них жить! Они меня только лупят!»

Антон

– Навсегда – это что? Больше, чем сейчас? Слово-то какое: навсегда! Так и хочется в такт ему попрыгать: на-все-гда! На-все-гда! Ребенок ведь так все воспринимает, и ты, Свет, не сердись на нее сильно-то!.. Спокойно позови дочь домой.

Миша

– Я пошутила ведь.

Настя

– А-а-а-а!

Рев Агнии

– Зачем ты, Настя, ребенку ввела мысль, что можно предать родных?

Света

– Настя ставит ведро с бельем кипятить и уходит. Газ не убавляет. Оно течет прямо в мой суп. Один раз. Другой… В третий я стала следить за ее ведром. У меня уже появилось шестое чувство: чувство Настиного ведра. Я уже знаю, когда бежать на кухню.

Света

– Когда Настя в первый раз назвала маму – «сука», мама заболела и две недели нас не кормила. А когда Настя второй раз назвала ее так, мама уже только покурила, и все.

Антон

– Кажется, я домолилась! Настя беременна от какого-то кооператора. Хоть бы он сошел с ума и женился на ней!

Света

– Дура, идиотка, заткнись! Сколько хочу, столько и хожу ночами – не твое дело.

Настя – Свете

– Ходун на нее находит: туда-сюда ночью! Дверью хлоп-хлоп! И до утра. То ли она продажей наркотиков занята, то ли спиртного? Ночь за ночью одно и то же… Дети, не выспавшись, в школу идут.

Миша

– Стираю – бабушка Тобика входит. И просит Настю расшифровать ей римские цифры на рецепте. Настя говорит: «Я их не знаю». Оказывается, Настя, которая восемь раз вчера назвала меня дурой, даже не может прочесть римские цифры.

Света

– Господа, в какие партии будем вступать?

– Я лично – только в партию моржей… А что – уровень здоровья в России повысится. Трибуну в проруби? Зачем нам, в честь дам 8 Марта можем сделать заплыв, это пожалуйста, а трибуны не нужно. Для лидера партии? Он впереди просто будет плыть.

Архипов, муж Лю – Миша

– Я уже достаточно устала от политики… когда за Ельцина агитировала, меня чуть… в общем, даже призвали зал лишить меня материнства: мол, каких детей она сможет воспитать?

Света

– Цвета, у вас котята лишайные, я их выкину!

– Но мы их лечим. Когда-то и тебя лишайную взяли, вылечили.

– Подумаешь: сделали одно доброе дело и всю жизнь попрекаете.

Настя – Света – Настя

– Снова захотелось пожить в берете – уже до пяток его натянуть…

– А я всю жизнь в берете, только его не видно.

Света – Миша

– Папа, а почему наши не придумали сразу доллары? Придумали какие-то рубли, на которые ничего не купишь!

Даша

– Наська говорит, что ее милован на ней скоро женится. Обещает озеро, да едва ли даст из болотца отхлебнуть.

Бабушка с Тобиком

– Исчезла табуретка наша с кухни. Ничего не понимаю. Настя себе купила голубые пластмассовые табуретки, похожие на песочные часы. Неужели еще и нашу взяла?

Света

– Жена у меня настолько материалистка, что ей легче подумать плохо про Настю, чем поверить, что вещь просто исчезла. А может, летающая тарелка взяла нашу табуретку – исследовать. И вернут из чистого золота. Вот будет проблем – распиливать-то…

Миша

– Да, у меня ваша табуретка. Не хочу свои трогать: царапаются об пол. Куплю ковер, тогда их поставлю, а пока, а пока… Ваша все равно некрасивая! Свои я берегу.

– Так табуретки для тебя или ты для табуреток?

Настя – Миша

– Ночью думала, как не думать о Насте.

Света

– Опять прошли кислотные дожди. Плащ мой в дырках…Если так пойдет, то через пять лет противогаз можно будет снимать лишь в квартире, и то – если она герметична. Надо бороться за экологию!

Антон

– В кого же он у нас такой активный, такой борец за справедливость?

Миша

– Каждому дается по его вере. Вот Василий думал: Москва ему заменит все. И она заменила ему все. Жена заставляет бедного толстяка крутиться – на трех работах уже… Ей чтоб на бассейн хватило. На бассейн он уже зарабатывает дворником – вечерами. И не видит ничего, кроме мусора, но – московский мусор-то!.. А сели за стол, первый тост Василия: «Не уставать!» Второй: «Чтоб не уставать!»

Йог Андрей

– Я выйду замуж в Англию, а то у нас все нитратное, отравленное.

– Хорошо, Сонечка, но только нужно английский учить как следует.

– Ладно уж… здесь выйду.

Разговор

– Квартира общая, а твои шумные пьянки нам ночами спать мешают.

– Что ж ты квартиру отдельную себе не выбьешь! По телевизору она выступает, на митингах… перестройщица, бля!

Света – Настя 

– А ведь эта девочка в двенадцать лет читала Лейбница! Прихожу с работы: Настя сидит с выражением всемирной обиды на лице. «Ничего у Лейбница не понимаю: монады-монады». Ну, говорю, не страшно. «Но Миша-то читает каждый день, значит, понимает?» Она думала о себе, что Миша читает «Мифы Древней Греции» – Настя их читает и понимает, значит, Лейбница тоже…

Света

– Мама, у меня форма на локтях проглазилась.

– Как это?

– А так: локти проглядывают.

Разговор с Дашей

– Цвета, что у Вас с кожей? Страшно – цвета воска.

Настя

– С Агнией закрываем дверь, я еще с ключом вожусь, а она как закричит: «Мама, мама!» Оборачиваюсь: по лестнице к нам поднимается скелет в женском халате и с загипсованной головой. Узнаю йога Андрея! Он рядом с нами лежит в больнице в ожидании трепанации черепа. Гематома. Не помнит, кто ему голову пробил.

Света

– Света, а вы ведь виноваты в том, что Андрей здесь, в «травме»… Вы же оправдываете все: ах, общество застоя виновато! Но не каждый спился, правда? Если бы вы осудили его по-настоящему хоть раз! Какие же вы друзья, если его защищаете… Причем Андрей даже вас с Мишей не ценит. Он теряет последний ум, не может в уме умножить 376 на 2, а говорит, что Миша тоже не может…

Отец Андрея – Свете в больнице

– Не судите да не судимы будете. Я не просто к этому пришла. Брала с помойки чужую девочку, шесть лет ее растила, а сейчас она зовет меня только сукой. Нет, я больше мир менять не хочу.

Света – отцу Андрея

– Вдруг сегодня на кухне увидел новую Настину подругу: такая круглолицая, тициановская прямо, спокойная. Откуда, думаю, такая… Но вот она заговорила о курице, которая долго жарится. «Насрать!» – сказала тихо тициановская. И второе слово – то же. И так далее.

Миша

– Откуда, Агния, у тебя столько денег в кармане? В булочную ходила каждый день! Накопилась сдача… Н-да. «Как вы стали миллионером? – А вот ходила в булочную каждый день, на сдачу купили акции».

Антон

– Такая зубная паста мерзкая! Цвета, давайте поменяемся с вами. Вам ведь все равно, а у меня во рту все стянуло.

Настя

– Странно, но отца этого будущего ребенка Насти зовут тоже Миша, и ему тоже сорок лет.

Света

– Что за мальчик ходит к вашей Соне? Говорит, что не может жить без ее советов? Такой уродливый, где она такого выкопала!

Настя

– Получается, что у Насти Мише сорок, и мне, но ты, жена, все-таки будешь меня отличать от него? Я, конечно, не Сергий Радонежский, который в постные дни не брал в рот грудь матери… но я совершенствуюсь. Морально. Прошу на моей могиле написать: УМЕР ОТ МОРАЛЬНОГО СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ.

Миша

– Лужа – она ведь бездонная: в ней небо.

Агния

– Вдруг оказывается, что Тата списалась с родственниками в Германии и уезжает жить к ним.

Света

– Вдруг выяснилось, что в Союз можно приезжать в гости из-за границы. Из Канады приезжает Лев Израилевич. Стол, который не поехал в Канаду, расшатался, краска с него облезла, но все еще служит нам исправно. Интересно, как же выглядит бывший хозяин стола?

Миша

– Настя вас заела? А Шариковы вообще любят мстить своим спасителям.

Лев Израилевич

– Бродский в юности был любитель говорить резкости: он три фразы сказал – две из них обидны для собеседника...

Писатель К-ов, выступая по телевидению

– А сам писатель К-ов каков? Если сказал три фразы, то все три обидны для собеседника…

Света

– И о Бродском он что-то необидное сказал ли? Все с подтекстом: да, Бродский – нобелевский лауреат, но я-то такое о нем знаю!.. Я знаю, писатель К-ов. Все я-я-я-я-я… Но я-то зачем его осуждаю, тоже… где-то должно прекратиться зло злословия. На мне.

 Миша

– Настин Миша пришел в три часа ночи. Настя не проснулась, а я открыла ему и до утра уже не могла заснуть. Утром: «Сделайте, Миша, ключ, если ночами ходите!» – «Поорать с утра захотелось, да?».

Света

– И Настя никогда от нас не переедет, потому что в другой квартире в ответ на хамское поведение выйдет мужик и переломает ей все кости.

Миша

– Кто в мире если и был конгениален мне – так только Борхес.

Йог Андрей. Трезвый!

– Настя говорит: «Миша зовет замуж, так зовет!» А его нет неделями… Так же она в детстве: «Славка за мной бегает, так бегает!» Идем в баню – Славка с велосипедом возится, ноль внимания. «Славка!» Молчание. «Славка! Славка!» Он угрюмо взглянул на Настю, звяк-звяк педалью, уехал, а она: «Вот, Цвета, видишь, надоел, бегает за мной»…

Света

– Дык… Статья моя о выставке Сони. Фотографии у нас в газету коленом запихивают, поэтому тут ноги обрезаны, на картине… дык.

 Митя Долматов

– У картошки рожки выросли. Боюсь: забодает. А на кого она рассердилась – на Настю?

Агния

– Цвета, вы купили Соне такие варежки модные – из кожи. Я – давайте – их себе возьму, а ей куплю другие…

– Когда тебе Дороти принесла в детстве бусы из семечек яблочных, а у тебя взяла янтарные, ты как сердилась, вспомни.

Настя – Света

– Вода по капельке, я набрал ночью две банки, а Настя – раз! – что-то свое этой водой постирала.

Миша

– Я, бля, жалею, что колготки позавчера вам продала! Они сегодня на Балке уже в два раза дороже!

– А я жалею шесть лет жизни, на тебя потраченных. Давай: я колготки верну, а ты мне – шесть лет?

Настя – Света

– Папа, а чего Настя все самое вкусное на столе оставляет? Мандарины. Конфеты. А невкусное прячет в стол… Чтобы нас дразнить?

– Это она у соседки Нины научилась. Так всегда делала Нина.

Даша – Миша

– Вы вся такая худая! Надо мочу пить. Вся Америка пьет.

– Но у нас не продают американскую мочу.

Завуч – Света

– Настя на кухне так морду воротит от меня, что боюсь: свернет себе шею. Она ведь холерик – рванет башкой, и все.

Миша

– Папа, у нее мандарины в кульке сгнили – на кухне. Неужели мы так много для нее значим, что она – назло нам – готова такие деньги на ветер выбрасывать?

– Конечно, мы значим для нее очень много. Потому что на всем белом свете мы единственные, кто ее искренне любили. Просто так.

Антон – Миша

– Две Настины подруги всю плиту заняли. Говорю: мне нужно поставить чайник. А эта ложнотициановская отвечает: «Поставь его себе на залупу!»

Света

– Ну, сука, я тебе говорила, чтоб ты на кухню пореже выходила!

Настя – Свете

– Ну, сука, ты похудела, сука, хорошо выглядишь!

– Для меня сейчас главное: внутренне хорошо выглядеть.

Дороти (пародируя Настю) – Света

 «Помнишь, Тата, как Соня и Настя легли на снег, чтоб проверить, больше хороших или плохих людей? Мне иногда тоже вот хочется так лечь на снег и дождаться хорошего человека, который даст отдельную квартиру».

 Из письма в Германию

– Вот смотри: кто помогал Чуковскому? Леонид Андреев. Потом Репин купил ему дачу. Когда Корней разбогател, он сам помог кому? Солжу, жене Даниеля и Бродскому. А не первому встречному, как ты, Свет. Зачем было брать Настю себе?!

Писатель К-ов

– Настя, чайник уже полчаса свистит, а на часах три ночи.

– Вонючка, страшила, уродина! С тобой и муж-то не спит!..

– В возрасте твоем… да у меня поклонников было! Сирень ведрами носили, по два ведра в день. Спасибо, что напомнила…

Света – Настя – Света

– Кому ты это говоришь? Она же не человек. К болоту ты не обращаешься: «Почему ты такое топкое, за что людей губишь!»

Миша

– Надо ставить мысленно зеркало, чтоб ее злые намерения обратно к ней возвращались. Но этим умножается зло, правда, она еще будет свирепее…

Йог Андрей

– Я уже ставила зеркало, ставила свечу, чтоб Господь ее унес в богатство, замуж… Конечно, святые вообще врагов не имеют…

Света

– Если Настя – твой враг, то ты – кто? Тоже мелочь?

Миша

– Настя – не мелочь, она убить может, поджечь.

Антон

– Убить – это пустяки. Есть которые душу могут сгубить…

Миша

– Смотрите: паучок с люстры опять к нам спустился на своей паутинке, пообедать с нами решил! Неудобно ему на пластмассовой люстре – давайте пересадим на шкаф?

– Нет! Не пересадим на шкаф… Мичуринцы советские, ничто вас не учит. Природа лучше знает, где ей жить. Пересаживали уже одну девочку из лужи в культурную среду, не трогайте паучка!

Соня – Света (нервно)

– Папа, а частушки на древнегреческом, что ли? Там нерусские слова: тренди-бренди, ёксель-моксель... Про Настю частушку знаете? «Ох, Настенька, да ты зубастенька! Милому ногу откусила, ну и пастенька».

Агния

– Ма, хочешь, я «Вишню» Исаковского прочту?

– Не надо! Из-за таких вот «Вишен» мы и взяли Настю. С детства нам это вбивали: не на своем огороде работать, а вишню посадить у дороги, для всех…

Даша – Света

– Ма, смотри, какие белые гусенички ползут к нам! Из них бабочки выйдут?

– Это черви из Настиного мусорного ведра. Не трогай!

Агния – Света

– Я скоро рожу, и вашу кошку, если увижу лишаи, пну!

– Конечно, пнешь, запросто справишься, если щенков убивала…

Настя – Света

– Ма, вот ты природу защищаешь, а мы с классом ездили в лес – мальчик нашел японские часы! А я нашла скелет человека. Разве это справедливо? Вот тебе и природа…

Даша

– Что это за леса вокруг Перми, а?

Миша 

– Если вы будете орать на Настю, я вам двери замурую: через балкон будете в свою квартиру лазить!

Миша, сожитель Насти

– А потом как умирать будешь? Ты ведь не мальчик, пора и о душе подумать.

Света

– Дура! Идиотка! Я, я твою душу спасла! Вон целая машина ментов знакомых приехала: хотели тебя убить из-за меня. Но я уж им говорю: дети у нее, ладно, не надо.

Настя

– Как хорошо, что я стала верующая.

– Брось, это гордыня! Какая ты верующая… Если б верила по-настоящему, то б могла горы сдвигать. А ты Настю не можешь заставить замолчать.

Света – Миша

– А где Настя – в роддоме? Теперь будет на вас еще и ребенка оставлять… А вот увидите!

Лю

– Тетя Света, где Настя? Оставила сына на полчасика, а уже пять часиков прошло, нет ее.

Лада

– Вдруг из Перми стало видно далеко! Вот Канада – оттуда приехал Лев Израилевич. Вот Гамбург – туда укатила Тата. В Югославию и в Японию съездил писатель К-ов…

Антон

– Мама Лады такая странная… странная такая. Ну и ну! Я им Алешку оставляла, они мне кастрюлю из-под детского питания немытую вернули. Надо же! Странные такие…

Настя

– Для нее все должны мыть! Как будто она сама для кого-то что-то… когда-то сделала?

Света

– Зачем о ней вспоминать? Я вот мысленно их отсекаю, и все. Думаю: хоть бы они вывалились в параллельную реальность!

– А параллельная реальность в чем виновата? У них там своих проблем навалом, а тут еще Настю туда!.. Они, конечно, давно подозревали, что им подбрасывают проблемы из нашей реальности, но чтобы Настю!..

Миша – Антон

– Ночью ребенок кричал два часа: я не выдержала, пошла, укачала его. Настя вернулась, я: «Ребенку-то каждый раз кажется, что его навсегда бросили. Он не знает, что такое время!» – «Я вам не дочь, и нечего меня учить!» – «Но как соседка – я почему должна ночами не спать?»

 Света

– Цвета, извините меня за ночное… Я ведь одна с ребенком – устаю. Миша не приходит совсем, только деньги дает.

Настя

– Лягаться словами – бесполезно. Нужно помогать ей нянчиться. Пусть Соня и Даша помогают. Настя, конечно, рано или поздно озвереет, но если помогать, то позднее…

Миша

– Кстати, сестру Миши – Лю – я часто вижу на рынке: очки темные из Турции продает, видимо, в Москве закупает, привозит. Легкий товар и выгодный.

Настя

– Вот так про родню и узнаешь… Коммерцией занялись, это нормально.

Миша

– Настя пошла на молочную кухню, взяла на руки Алешу, а я на балконе белье развешиваю. «Цвета!» Я подхожу: «Что?» – «Сапоги». Значит, я должна застегнуть ей сапоги. Я же делаю вид, что не поняла: «Что-что?» Она дернула плечом, пошла, сына положила – сама застегнула.

Света

– Ты говорила – на час, а сама двое суток где-то шлялась! Ты променяла ребенка на ё…ря! Я все терпела, но за ребенка мне обидно! Ты вспомни наше-то детство!..

Оля-толстая

– Ты, сука, скоро мне раковину освободишь? Я вот своим мужикам скажу – они все тут у тебя разнесут!

– Помочь тебе с ребенком тебе: их нет, а разнести – тут как тут.

Настя – Света

– У нас в группе карантин по ветрянке, за это надо сказать спасибо Диме Усову: он вчера кубиком Ваню стукнул в зубы.

Агния

– Света, я тебя сменю у Алеши! Вот сейчас только почитать возьму чего-нибудь. Что же взять? А, возьму я Пушкина! Он один никого не оплакивает, а то Достоевский плачет по слезе ребенка, Толстой жалеет народ, Некрасов – тоже, Тургенев – себя, даже Гоголь, и тот жалеет чиновников…

Миша

– Этот сучонок опять обосцался! Ну, сучонок…

Настя

– Мать звала ее гнидой, она – сучонком…

Антон

– Причем – заметили? – Алеша два раза в день рвет свой рот в реве до крови, точно как Настя – в детстве. Тоже холерик? Я четверых родила, и холерики среди них есть… но никто не порвал ни разу рта.

Света

– Цвета, где ваше замшевое пальто? Отдали жене Темного? Жаль, я хотела его на другую сторону перешить, чтоб получилось кожаное.

Настя так расстроилась, что у нее лицо выглядит как бы одухотворенным

– Настя обварила Алешу супом. На кухню орущего вынесла, я стала ливианом брызгать, Антона послала за «скорой». А Миша отобрал у Безымянки новорожденного котенка, от соска оторвал – Алеше показывает: «Киса». И чудо произошло: ребенок замолчал.

Света

– Сегодня мишку к зубному водила: хвостик вырвали.

Агния

– Ваша кошка точно лишайная! Я прибью ее все равно…

Настя

– Ехали на дачу. Сели на пароход. Там было два англичанина. Классические англичане: с трубками, висящими сбоку изо рта. Вдруг пароход вырулили на середину водохранилища. Англичане смотрят: туда двадцать километров вода, сюда – двадцать километров вода. И леса, леса! У них трубки выпали, лица стали русские, растерянные…

– А ты говорил: не знаешь, чем закончить роман! Этой сценой с англичанами и двадцатью километрами воды туда, двадцатью сюда…

Писатель К-ов – Света

– Цвета, вы говорили: задержали зарплату? Я вам десятку до послезавтра дам, возьмите, вот.

Настя

– Чудеса. Надо взять. Поощрить ее в добром начинании.

Света

– Ой, Цвета, сегодня на рынке видела дешевые итальянские сапоги! Если б я вам десятку не отдала, то смогла б их купить, а так – не смогла. Ой, думала – умру от горя...

Настя

– А Настин Миша свою руку зажмурил в кулак и как да-аст ей!

Агния

– Ма, вчера я убаюкивала Алешу, а он себя сам убаюкивает: бля-бля. Потом снова: бля-бля.

Даша

– А я знаю, что значит восклицательный знак! Он значит: строго!

Агния

– Знаете, я с каким парнем познакомилась? Плечи вот от стенки и до стенки. Каратэ занимается. И богатый, с машиной. Владимир.

Настя

– Жириновский вон по телевизору говорит: русские стоят сейчас на коленях. Мама, ты стоишь на коленях?

– Стою, когда пол мою, а что? Но сейчас чаще вы, дети, моете пол.

Соня – Света

– А с приходом Жириновского с колен полягут в землю – в лагерную…

Миша

– Сегодня дала Алеше игрушки: «Сиди, а я почитаю «Литературку».– «Тоже хочу турку». Надо купить ему книжек, Настя… Наши-то порвались все.

– Ты еще указывать мне будешь! Вы из-за этих книг в нищете живете, а мы не будем!

Света – Настя

– Мама, а если балерина на сцене… захочет в туалет?

Агния

– Света! Этот мальчик Алеша – твой внук?

Гостья – радостно

– Нет, не внук!

Света – не менее радостно

– Чего Настя орет на кухне? «Колес» наглоталась?

– Сапоги у нее украли. С батареи на кухне. Но наши-то пальто висят прямо у входной двери – их не тронули. Значит, кто-то из подруг Настиных свистнул сапоги.

Антон – Света

– Вы своей Соньке купили сапоги дерьмовые, так их в своей комнате сушите! А мои проворонили, суки! Я вам сделаю – вы узнаете!

Настя, трезвая

– В восемьдесят прошлом году было лучше с конфетами.

Агния

– Цвета, дайте одну витаминку – слабость у меня!

Настя

– Сколько можно ей давать, мама!

Антон

– Меня тошнит, Цвета – наверное, от витаминки.

Настя

– Мама, Алешка настежь распахнул к нам дверь и с размаху бросил тарелку. Она разбилась. Я убирала и порезалась: такие осколки острые…

Соня

– Не раздувай ноздри-то!

Миша – Насте

– А Бог когда-нибудь плакал?

– Не знаешь, что ли: конечно, плакал, когда родился.

Агния – Даша

– Вчера ваша неумоя идет-шатается. У нее мать так шаталась, и бабушка пила сильно… так что яблоня от праяблони…

Бабушка с Тобиком

– Вчера она семнадцать раз оторвала меня от проверки тетрадей! Попросила сигаретку, потом – таблетку от поноса Алеше, марлю, ведро, шампунь, спички…

Света 

– «Незя! Незя!» – только и слышно из Настиной комнаты. А ребенку слово «нельзя» нужно говорить рядом со словом «можно». «Чашку разбить нельзя, а помыть ее можно».

Миша

– Утром встала: вся плита завалена ее посудой. Я потянулась к дальней конфорке и нечаянно разбила ее чашку. Так она не поленилась и вызвала милицию. Это ж надо пойти на улицу, найти автомат, который не сломан… Я заплакала, и все.

 Света

– Поняла, как мои чашки бить, блядь!

 Настя

– Да, я ее за руки и за ноги держала, когда у нее после операции аппендицита были припадки. Она в конце той ночи руку мне поцеловала и сказала: «Спасибо, Цвета, я никогда не забуду этой ночи!»

 Света

– А кошку, наверное, тоже она прибила. Я так думаю. Я же выпустил ее в одно время с Настей тогда, и она не вернулась.

 Антон

«…вдруг мы увидели много людей, с лицами, подобными лицам в церкви, но храма никакого нового нет – вроде – поблизости. И тут сбоку на жилом доме я увидела табличку: ПРИЕМ ДЕПУТАТОМ С 12 часов! Значит, люди ходят все-таки к депутатам?! И мне нужно сходить к З., которую я в общем-то знаю… Вдруг из подъезда выносят гроб, обитый зелеными рюшами. Агния спросила: «Это депутат?» Да, он депутат в том смысле, что его делегировала судьба в иной мир, говорю, но сама идея пойти к депутату у меня только укрепилась от тихого благостного вида покойника: я ведь уже люблю все тихое… И, в общем, через день после того случая, когда Настя снова кричала мне «сука», я пошла к З., хотя лишь смутно помнила ее лицо – простой как бы домохозяйки, но с железными морщинами, прочерченными средь этой простоты властью; хотя и у домохозяйки могут быть те же железные морщины, но проточенные уже властью над мужем-алкоголиком или сыном-двоечником. Когда Миша работал в издательстве, З. пришла туда заведовать отделом политической литературы, и в первый же день у них вечером случился выпивон перед праздниками октябрьской революции; так вот, эта З. встала первая с тостом, а тост был… за Ленина! И в этом уже сразу проявилась ее воля к власти, потому что она знала: не посмеют смеяться. И не посмели в лицо, хотя за спиной уж вволю… В общем, сейчас она главный редактор, как ты знаешь, и я подошла к кабинету, слышу ее голос:

– Сука! Вон отсюда!

– Сама сука!

Это З. принимала свою какую-то тоже знакомую. Тата, как ты догадалась, я повернулась и пошла, солнцем палима…»

 Из письма Светы 

– Настя повесила у себя большую копию «Иды Рубинштейн» Серова. Говорит: буду худеть… пример брать!

Соня

– А почему демократы берут взятки?

– В том и истина, которая нам открылась сейчас, что в жизни идеального ничего нет. Нет идеальных мужей, идеальных детей. Нет и идеальных властей. И эта истина дороже счастья – того забытья, в котором мы жили: ах, скоро коммунизм!..

Антон – Света

– Когда мама говорит «истина, истина», папа всегда рукой дирижирует в воздухе… и сразу мама смеется.

Соня

– Всю ночь пьяная женщина ломилась в дверь: «Впустите МЕНЯ!» Она голосом делала такой финт, что МЕНЯ звучало как ВСЕЛЕННАЯ. «Впустите меня, Вселенную!» Но Миша дворником работает, ему в пять часов утра вставать – и на участок… если впустить, то уж не поспать. Но она же: «Ради Христа, впустите, я босиком, я убежала, я согреюсь!» Настя уехала к немцам в Горнозаводск, они там строят газопровод, так все равно… не дают выспаться!

Света

Цой жив!

Цой умер!

Цой жив!

Спасибо, что помните меня! ЦОЙ

Надписи на стенах

– Папа, а это Витя Цой написал – сам? Что спасибо…

– Это миф написал. Воскресающий и умирающий бог. Осенью пишут: Цой умер, а весной: жив… Раньше был Ленин – всегда живой, а теперь Цой… Цой – это Ленин сегодня.

Агния – Миша

– Настя с подругой и своими немцами всю ночь… сначала они лягались словами, а потом – ногами. Настя била подругу за то, что она хотела увести ее мужика. Ничем эти немцы пьяные не лучше наших, даже вон пьяница к нам ломилась ночью, так имя Христа упоминала, а я что-то не слышал, чтоб слово «Готт» звучало у них… Хотелось выйти в коридор и закричать «Вир зинд партизанен! Хэнде хох!»

 Миша

«…сколько снов рассыпалось в прах, забыты навсегда, а один вот помню уже месяц, словно он на пленке, на видеокассете… Будто бы я молодая, еще с косой на спине, бегу по университетской лестнице вверх – мне навстречу Витенька, боком, чтоб не здороваться… Я сбегала по каким-то делам, уже спускаюсь – снова он, к стенке жмется, демонстративно не замечает, не здоровается. И тут откуда-то ты, я сразу: «Тата, что все вы делаете! Ведь если вы не скажете Вите, чтоб он перестал на меня дуться, я выйду замуж за другого и у меня будет четверо детей!»

 Из письма Светы

– Мама, я поняла, почему так противен Свидригайлов! Фамилия похожа на Содрогайлов…

 Соня

– Цвета, на выходные останьтесь с Алешей – я вам тысячу дам!

– Хорошо, Настя. И вот что еще: немцы очень ценят талант… Ты напиши портрет своего Франка, его друзей – увезет тебя на Запад!

Настя – Света

– Мама, ты поверила! Да не отдаст она деньги!

Антон

– Вот вы говорите: портрет Франка маслом. Но я уже не смогу…

– А ты карандашный набросок привези – я помогу тебе!

Настя – Света

– Зачем ты, Миш, скатерть к столу прибиваешь? Ах, Алешу на выходные, все понятно… своих проблем мало? Денег мало… Деньги тоже, знаете… Вот мои сыновья утром уезжают по своим коммерческим делам, в руках по бокалу вина: «За отъезд брата!» А каждый вечер: «За приезд брата!» Чем это закончится?

Лю

– Света, Алеша уже зовет тебя мамой! Знаем мы их породу: даром все получить – одну маму еще… Не мама тебе это, а тетя Света, понял? Все. Повтори.

Миша

«Женщина-Стрелец рада усыновить сироту… Типичного Стрельца влечет риск… Вся беда в том, что Стрельцы сначала говорят и делают, а только потом – думают».

Линда Гудмен. «Знаки Зодиака»

– Вот так – по-чеховски, за чаем – столько о себе узнаешь. А что Линда Гудмен пишет о Мише? Он ведь у нас Рыба, как и Горбачев. Антон, прочти мне…

«Рыба родилась с желанием видеть жизнь в розовом свете… Несмотря на то, что Рыбы очень талантливы, иногда они довольствуются местом дворника».

Линда Гудмен

– Довольствуемся!

 Миша

Настя говорила: на выходные, а уж пятый день ее нет!

 Соня

– Зато Алеша уже две буквы знает: А и М. Еще с месяц у нас поживет, на компьютере Антона будет работать.

Даша

– Он столько всего сломал за эти дни, что уж никаких денег не нужно, лишь бы мать скорее его забрала!

Антон

– Алеша, где мать твоя? Мать-то где?!

Света, в истерике

– Я всегда говорила, что вам Алешу подбросят… Лучше б магнитофон продали, если денег нет… чем ребенка взять! Чего зря пылится у вас маг-то?

– Он не пылится на столе, Миша с его помощью немецкий совершенствует.

Лю – Света

– С чего такое веселье в доме? Алешу забрали! А деньги?

Антон

– Я марки поменяю у Лады, пока пусть Алеша с вами побудет?

– Ты же фрукты обещала детям. Мол, всего навезу: бананов, апельсинов…

– Ну, в вагоне раздала соседям…Ну, выпивши была.

 Настя – Света

– Куда это Света босиком по снегу бегала вчера поздно вечером? Я вышла Тобика прогулять перед сном, смотрю: бежит…

 Бабушка с Тобиком

«…шум. Я встала и вышла из Настиной комнаты. Оказывается, пришел бывший Настин сожитель Владимир. Пьяный, конечно. «Мне нужна комната Насти: я с женщиной сейчас сюда приду». «Но в комнате моя жена и Алеша», – сказал муж. «А пусть она выметается, ребенок мне не помешает». Тогда я говорю: «Владимир, кто же с тобой, с пьяным, оставит ребенка, я ведь за него отвечаю!» А он вскочил на нашу полку для обуви и стал ботинками пинать мужа! Каратеист, молодой, пьяный и озлоблен на жизнь, а мы босиком и уже полусонные. Владимир попал несколько раз мужу в печень и в пах, я страшно закричала: «Кого ты убиваешь? Это же отец четверых детей, мой кормилец! Она тебя бросила, а мы тут при чем?!» Муж мне крикнул: «Ты еще Декларацию прав человека дай ему в руки!» Тут я поняла, что надо что-то делать, а не кричать попусту. Босиком побежала звонить… Оказывается, дети в это время включили магнитофон, и там все записалось…»

Из заявления Светы в милицию

«Ребята, давайте договоримся по деньгам! Вы меня связали, я вам заплачу! Надо вам лопатник? Ой, отпусти! Руку больно!.. Посади меня на пол, ну, вам, ребята, хуже будет! Дай вам Бог, чтоб вы потом смогли без страха в булочную сходить! Ведь если я выйду из тюрьмы, вам хорошо не будет!.. Отпусти меня! Больно… Да я не убивать пришел тебя, а целовать тебя пришел, Света!..»

Магнитофонная запись

– Опять мы ее прикрыли, эту Настю, спасли от смерти! И опять – какой ценой!.. Он же на нее зол был. Будь она дома, он бы на ней и сорвал свое зло…

– Зато ты денег мне жалеть не будешь – на тренировки. А то все говорила: дорого на айкидо ходить, дорого!

Света – Миша

– Кто я такой? Ну, кто я такой?!

Пьяный голос ночью под окнами

– Так бы и пошел по Руси, крича: «Кто мы такие? Ну, кто мы?! Почему с нами все это?…» 

Света

– Настя, ой! Что тут было без тебя! Владимира мы в милицию сдали! Он напал на Мишу, убивать начал… Ты деньги поменяла – даешь нам то, что должна?

– Ой, я хотела фотографию комнаты Франка показать… Там такой диван, такие подушки!

– Слушай, какая фотография! Я тебе о деньгах…

– Я сама молодая, одеться хочется! Купила дубленку, еще должна осталась.

Света – Настя

– Заманили моего Владимира, суки! Еще им деньги дай за это!.. Голову ему пробили… Я вам этого никогда не прощу!

– А знаешь, как заманили? Открытку ему послали: приходи, мы тебе голову пробьем!

Настя – Миша

– Гипертония – это вид социального невроза. Когда у вас в жизни все наладится – гипертония и отступит.

Участковый врач – Свете

– А годы проходят, все лучшие годы…

Из радиоприемника

– Смотрю: навстречу идет красавица! В такой дубленке!.. Головка высоко… Она вдруг со мною здоровается, и я узнаю: это же ваша Настя!

Инга-стоматолог

– В самом страшном кругу ада мучаются даже не убийцы или насильники, а те, кто злом отплатил за добро. Так считал Данте.

– Ему виднее.

 Миша – йог Андрей

– Помню, Антон сказал: «Если Настя с Соней будут ложиться на снег, то не доживут до 1995 года! А в 1995 году Гонконг освободится от Англии и станет независимым». Интересно, мы к 1995 освободимся от Насти или нет?

 Миша

– Я вам дам двадцать пять тысяч, только измените показания: будто бы мы в драке побили друг друга, не я же один нападал…

 Владимир

– Это как в анекдоте: «Подсудимый, ваше последнее слово? – Двадцать тысяч».

Антон 

– ТАК ВЫ ЧТО: ОБО МНЕ СОВЕРШЕННО НЕ ДУМАЕТЕ? ПОСАДЯТ ЖЕ МЕНЯ!

Владимир, с искренним удивлением

– Что вас беспокоит?

– Положение в нашем государстве.

– А кроме этого?

– Положение в мировом сообществе.

Антон на медкомиссии в военкомате

И тут идет маленький такой парадоксик, вот он идет – маленький парадоксик…

  Миша идет пальцами по животу Агнии

– Вынесу я Настин мусор, чтоб черви к нам не ползли… И на площадке ее кульки с мусором – кошки их разрыли, перед гостями мне стыдно…

  Соня

– Слушайте! Всюду на улице вытаял такой же мусор: кучками. У всех домов вокруг. Не Настя же весь его выбрасывала зимой?! Тем более… там пачки «Беломора», а она его вообще не курит. Значит, таких насть очень много у нас, вот что странно…

  Света

– Я сегодня встал в пять часов, чтобы всем душу выматывать.

  Алеша, сын Насти

– Ночью… у Насти, конечно… плохо ли, хорошо ли… кутила компания. Утром я по всей кухне вижу окурки, как бы тоже пьяно так валяются. Словно схлынуло наваждение, и Настины собутыльники, которые оборачивались людьми, опять в окурки обратились… и валяются хаотично. Все иностранцы. Национальное самосознание наше еще раз выросло, и еще раз – ценой бессонной ночи.

– Все отдам за самоидентификацию!

  Света – Миша

– Цвета, я еду с Франком в Германию на два месяца и вам открою комнату! Пусть там Антон готовится поступать в университет!

  Настя

– Миша, ты куда собрался – бреешься? На работу дворника – лед долбить!

– А что – не бриться, что ли? Лед-то на меня как посмотрит, коли приду небритый – он подумает, что я его ни во что не ставлю, а он все-таки лед, природа-с!

  Света – Миша

– Папа, а как это Бог создал женщину из ребра?

– На еврейском языке в Библии написано, что Бог создал Адама, а потом из его грани – женщину Еву… Грань личности Адама… Но можно перевести и как «ребро»… слово просто имеет два значения.

  Агния – Миша

– Пролетела стайка годов, перышки упали, остались в квартире. И вот нашелся старый игрушечный паспорт Насти. «Работа: художник. От 8 утра до 12 ночи… Награды: грамота ПЕРВЫЙ СОРТ» и прочее. А мои дети играют – делают уже визы. Вон у Даши: «Виза в США. Приказ Ельцина: Дашу кормить бесплатно и все разрешать!»

   Света

– Настя перед судом вдруг судорожно стала стаскивать с себя массивные золотые цепи. С ума сошла? А оказывается, адвокат велел ей выглядеть скромно: никакого золота! Но она до последней секунды, видимо, колебалась: зачем скромно?! Но все-таки сняла перед входом в зал…

 Света

– Мне было жаль не Настю, не Владимира, а старого адвоката. Ему лет семьдесят, лицо: помесь лисы и детской игрушки «робот» … Видимо, к этим годам у адвокатов лица мутируют так – вечно выкручиваться приходится. «Как это вы растерялись, если даже включили магнитофон!» – «Да, растерялись, даже карбозолем не догадались брызнуть во Владимира… а маг включили дети».

  Миша

– Тогда зачем вы уверяете, что дети травмированы морально, если они даже не растерялись?!

– Морально травмированы младшие дети – у нас детей много.

  Адвокат – Света (на суде)

– Я нашла девочку, она за гроши будет с Алешей сидеть!

– А это ее проблемы. Мы свое время ценим. Время – невосполнимое природное богатство, как золото, как нефть… И поэтому оно дорого.

  Настя – Миша

– Настя из Германии вернулась: «Цвета! Почему вы не учили меня в детстве немецкому?» Опять мы виноваты.

Света

– Мама, а жена к Ельцину на «вы» или на «ты»? Он же президент.

Агния

– Какая сдача? Тридцать рублей? А я ее нищему подала… У всех компенсация, индексация, еще какая-то сация… Нищему я раньше тридцать копеек подавала.

Даша

– Можно нам у Темного занять – он миллионером стал.

Света

– Два дома не спали. Всю ночь Настина компания под окнами. Пьяные крики. Из соседнего дома: «Забери Алешу!» – «А пошел ты на…»

– Словно эта Настя не из грани Адама сделана, да?

Миша – Агния

– Помогает совет Солженицына: чтоб в лагере выжить, нужно было сознательно огрубить себя, сузить душу, отрезать тонкие пласты психики.

– Нет, вы ненормальные! У всех уже свое дело, кто-то стал миллионером, а Ивановы все еще на советах Солжа живут!

Света – Лю

– Моя мама как волк! Чего ни попрошу, она все: «Ну погоди!»

Алеша

– Настя тоже мне сделала подарок на день рождения!

– Какой же?

– Букет целый…

– Не вижу!

– На белье. Я белье кипятила, сняла ведро, а пьяная Настя туда окурки выбросила. Получились изящные коричневые букеты, как бы гвоздики.

Разговор

– Немцы на хлеб кладут не куском колбасу, как мы, а нарежут соломкой: вкуснее!

Настя

– Настино белье замоченное так завоняло! Пришлось выстирать целый бак… Она уехала к своим немцам, а нам на кухню нельзя зайти. Если выкинуть, она нас убьет, подожжет, отравит…

– Взорвет, гильотинирует…Моя начальница АХО недовольна, что я не весь день работаю на своем дворницком участке. А за шесть килограммов колбасы в месяц никто не будет работать шесть часов каждый день… да-да, господа демократы!

Света – Миша

– А у власти не бывает хорошей погоды! Просто не будем больше заниматься политикой. Ни-ког-да!.. Учителя получают такие гроши.

Света

– Настя прислала какого-то мужика ремонт делать у нее… Он сразу: «Ну у вас в квартире и вонина кислая!» «До вас не пахло», – говорю.

Антон

– Это кислым пахнет белье Насти, которое я стирала-стирала, а оно все равно…

Света

– Приснился куб золотой: поднимается к небу и там – вдруг – раскололся. НА КРЕСТЫ! Они падают горкой. То есть лежат горкой. Не к добру?

– Кресты не могут быть не к добру, папа… Но как я буду пост держать, если нет подсолнечного масла, то есть денег на него?

– Не знаю… Ездил к Темному, хотел продлить срок долга, а он ледяным голосом: «Я – вам – больше – взаймы – никогда – не дам. Ведь рубль падает с каждым днем, а вы обещали через месяц вернуть, и держите свое обещание!»

Миша – Антон

– Когда он был бедным, так папа: «Вася без мяса, у него анемия!» На последние рубли Антон покупал мясо и вез в выходные им…

Соня

– Мамочки из комитета многодетных принесли ящик гуманитарной помощи. От общины христиан США! Вот и сон Мишин! Придет проповедник к нам. Надо в словаре лексику религиозную… гляну! Чудеса – в этом году издали, а все атеистическая мура: «каждый божий день» – иронично, «Боже мой» – иронично…

Света

– Пришел проповедник, по-русски говорит: «Помогай вам Господь!» Весь сияет, жмет руки, даже Настиной подруге пожал руку: «Помогай вам Господь!» С нею что-то такое сделалось: заметалась, забыла, куда шла…

– Привыкла: мужик ее облапает или облает. А тут вдруг: «Помогай вам Господь!»

Миша – Антон

– Пахнет-то чем у вас? Это даже не запах конюшни, а хуже!

– Мы вот и рады твоему приходу: разделишь с нами этот запах, он и будет разбавленный, не так страшен…

Йог Андрей – Миша

– У Насти суп куриный протух, она назло нам его не выливает.

Света

– Настя, уже три часа ночи – убавьте магнитофон! Мы – шесть человек – уснуть не можем из-за этого шума…

– Сегодня Восьмое марта: имеем право повеселиться!

Света – Настя

– Но мы милицию вызовем в конце концов!

– Вы – ноль! Ноль в этой жизни! Вы завидуете, что у вас нет таких денег! Выпить, наверное, не было, да? Уходите, пока мы бутылками вас не закидали.

Подруга Насти

– Миша! Антон! Спасите!

– Что опять?

Света, истошно – Миша, сонно

– Она пыталась мне руку прищемить дверью…

– Настя? Нет? Ну, очень хорошо…

Света – Миша

– Миша сказал «ну, очень хорошо» и стал душить подругу Насти. Припугнуть, видимо. А та – пьяная – еще подыгрывает ему: падает набок, свернувшись пополам. Как тряпичная кукла. Упала. Не дышит. Я зеркало ко рту ей – не дышит… «Ты же задушил ее, Миша! Мишенька, что ты наделал!» – «А я ничего не помню». И я поняла, ну, в романах пишут: «убийство в состоянии эффекта»… как это бывает. Перекрестилась и застонала: «Господи, подскажи, что нам делать, ведь мужа посадят!»

Света

– И тут Настя бросилась ко мне на грудь со смехом: «Ну, теперь я вас посажу!» И стала мне царапать кожу, ноготь сломала об мою ключицу…

Миша

– Настя побежала милицию вызывать, а те приехали: все живы… Подруга Насти встала! То ли все-таки это было притворство, то ли папа сонную артерию ей нажал просто, то ли Господь сотворил чудо…

Соня

– …сон… странно… перед концом света! Я думаю: и так жизнь тяжелая, еще эти слухи! Подумала во сне: вот пойду к Господу и попрошу, чтобы избавил нас от страхов. А словно есть такое место на земле, куда пускают людей тяжелобольных – они хотят отдать душу без боли. Просто… Иду, а не знаю: вернусь ли? Подошла – ангелы. «Как мне вернуться?» – «А не знаем, еще никто не возвращался с этого острова». Остров, значит… Вдруг один ангел: «Вот что я могу посоветовать: ты целуй каждую пядь земли, по которой ступаешь». Ползу, целуя, по перешейку – значит, не остров, а полуостров это был… Христос ко мне вышел, поднял с колен, я ему – свою просьбу, а он застонал: «Ну что я могу еще для вас, людей, сделать? Я же все сделал: я вас любил!» И тут я во сне понимаю, что я тоже могу любить. Еще больше. Сильнее любить всех. И снова ползу, целуя каждую пядь земли, и вышла обратно!

Света

– А Брежневу, может, только то и зачтется на том свете, что он со всеми целовался! И заметь, Света, как все ОТКЛИКАЛИСЬ на его поцелуи – тоже с ним лобызались!..

Йог Андрей

– К вопросу о судьбе: существует она или нет… Возьмем сестру Насти, ту самую доходягу, которую когда-то отобрали. Девочку увезли в деревню, она нам писала и пр. И вот уже приехала в Пермь. И даже поселилась-то недалеко от нас. Поступила куда-то учиться якобы… Она пришла к нам, честь по чести представилась, что сестра. А Насти нет дома. Мол, передайте адрес и прочее. Мы все Насте передали это. Она равнодушно кивнула. Потом сестра приходила еще раз двести, ну, около этого. И утром рано, и вечером поздно. Не застает Настю, и все тут! То на пять минут опоздала: Настя ушла. То за пять минут до… Не судьба! Потому что если б она хоть раз застала Настю, соблазнилась б ее богатством… там такие сапоги у Насти-то! Импортные, с пряжками, заклепками, цепочками, бахромой, так и кажется, что в каждом – по кондиционеру. Но сестра не встретила Настю и не соблазнилась ее образом жизни.

Миша

– А чего это Настя чистит свои сапоги над вашим кухонным столом! Крем летит прямо на кастрюли.

– Есть две фразы. «Нынче холодная весна» и «Настя чистит свои сапоги над нашим кухонным столом». Почему первая тебя не раздражает? Это же мысли одного порядка. Надо одинаково терпеть и то, и это…

Лю – Миша

– Но от холодной весны люди придумали жилища.

– И от Насти люди придумали жилища: это мы сами, внутри-то нас нет Насти…

Лю – Света

– Теть Люсь, а мама говорит: вы в детстве мечтали все стать артистками, правда? А сейчас все мечтают стать фотомоделями. Что лучше?

Агния

Нет мелочей,

Нет и крупного.

Хорошо – нет перекосов…

Из трехстиший Светы

– Надо брать с собой глаза, то есть дочек. Мы шли через Горьковский сад большой компанией – ну, с вечера поэзии Йога Андрея… Даша мне: «Мам, смотри, как ветка загнулась!» И точно: одна ветка росла в сторону – и раз! – повернула резко обратно, чуть ли не на слом пошла… странно. Я всю компанию останавливаю: «Смотрите! Не дай Бог вам так загнуться!»

– А ты ведь почти так… повернула, Свет! Смотри: сначала ты Настю взяла, потом из детдома не взяла уже обратно…

Света – Писатель К-ов

 1 мая 1993г., Пермь

* * *

Динь-динь. Пора ставить точку. Роман закончен. Динь-дзинь. А откуда взялось это «динь-дзинь»? Это звон колокольчика. Очень чистый звук, прямо церковный. За эту чистоту Света и выбрала колокольчик. Она носит его на поясе. Колокольчик звенит, чтоб Света не забывала, что надо смиряться и терпеть все.

Настя издевается, конечно, над этим. Она напевает громко:

– Ты и Пушкина-то забыла, поди! – говорит ей Света и резко уходит в свою комнату (при этом колокольчик опять звенит).

Вместо эпилога

Когда последняя точка в «Исходе» была нами поставлена (и даже за нее выпито с друзьями, как и за первую букву в новом произведении), неожиданно наша Н. вышла замуж за немца и уехала в Германию. Комнату свою она продала. Не будем описывать, что она напоследок сказала нам, чтобы не засорять окончательно русский язык. Впрочем, сама Н. говорила уже на смеси английского и пермского диалекта, что в сумме напоминало почему-то японский. Последняя фраза, которую мы слышали от нее, была именно такова. Приводим ее с ударением на первом слове (для тех, кто не знает пермского говора). Вот эта фраза:

– Мене мани!

31 мая 1994 г.

[1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8]